– Все не как у людей…
Но я, уже не слушая ее, схватила телефон и набрала номер Марусиного мобильного. Вежливый женский голос сообщил:
– Абонент отключен или временно недоступен, попробуйте позвонить позднее.
Аркашкин телефон тоже не работал, а набрав Зайкин, я мигом услышала резкий звонок, идущий из кресла. Отодвинув подушки, я увидела ее «Эрикссон». Ольга забыла аппаратик дома. Что было уже совсем пугающим. Зайка работает на телевидении и, даже ложась спать, никогда не отключает сотовый, ей просто запрещено это условиями контракта.
Правда, невестку сейчас временно отстранили от эфира, но телефончик всегда при ней. Зайка скорей забудет надеть туфли, чем прихватить мобильный. Господи, что же у нас еще стряслось?
– Почему в доме такая тишина? – раздался знакомый голос, и в столовую, обвешанный кульками, вошел Дегтярев. – Что у вас случилось? Отчего никто не ругается? Кстати, Дашутка, знаешь, что вышла новая Маринина? Ну-ка крэбс, фэкс, пэкс…
Жестом фокусника он вытащил из одного пакета толстый том в глянцевой суперобложке и протянул мне.
– Держи, наслаждайся. А где все? Только не говори, что дети загрызли друг друга. Хучик, мальчик, иди сюда, и вы, ребятки…
Полковник, находящийся в великолепном настроении, принялся раздавать членам стаи специально купленные в магазине для животных палочки из прессованных жил. В другое время подобное внимание, а среди подарков, сваленных на столе, виднелись коробочка с пирожными, явно корзиночками с белковым кремом, еще несколько томов в ярких обложках и бутылка полироли для автомобиля, заставило бы меня умилиться, но сегодняшний день оказался слишком тяжелым.
– Чего явился? – рявкнула я, плохо сдерживая раздражение.
– Так пятница же, – растерянно ответил приятель, – я всегда стараюсь с вами выходные провести. А ты чего такая злая?
Я не успела достойно ответить на выпад, потому что во дворе захлопали дверцы машин, потом послышались голоса.
– Неси ее на диван, – сказал Кеша.
Дверь в столовую распахнулась. Первым шел Лазарев, тащивший на руках бледную Марусю.
Манюнечка у нас девочка крепко сбитая, весит она почти шестьдесят килограммов, поэтому Севке было очень тяжело. Подойдя к дивану, он плюхнул ношу в подушки. Я ожидала, что дочь завопит по обыкновению что-то типа: «Нельзя ли поаккуратней!» Или: «Зачем швырнул меня, как тряпку…» Но Маруська не издала ни звука.
– Вот, – возвестила растрепанная Зайка, – вот к чему приводят глупости!
– Чуть сам не умер, – влез Тузик, – какой кошмар.
