– Толку из Юльки все равно не вышло бы, а куда нам ее с младенцем в подоле? Своих ртов хватает, еле-еле концы с концами сводим. И не выгонишь, сестра ведь. Так и сидела бы на нашей шее, ребеночка бы подкинула нам и хвостом крутила бы.
– Насчет ребеночка – это точно? – спросил Егоров, уже минут сорок выслушивавший злобные, полные ненависти слова старшей сестры Юлии Ульянцевой, найти которую и в самом деле не составило особого труда. – Она была беременна, когда уехала?
– Ну, это вряд ли, – фыркнула женщина. – Юлька очень о себе много понимала, в артистки собралась, была бы тяжелая – не уехала бы.
Вечно ей все самое лучшее доставалось, она ж младшая, когда родилась – мне уже почти двадцать лет было, да и остальные братья и сестры подросли, вот родители на Юльку все внимание и кинули. И красавица-то она, и умница, и талантливая, и большое будущее у нее. У нас всех, понимаешь ли, нет никакого будущего, кроме как метлой махать и уголь грузить, да на огороде вкалывать, а у нее есть!
– Тогда почему вы упомянули о ребенке? – не унимался Виктор.
– Она вам сообщила после отъезда, что родила?
– Да прям! Будет она нам сообщать, дожидайся! Мы для нее мусор. Как уехала в Москву – так и все, с концами. Ни письма, ни звонка по телефону, и не приехала ни разу, хоть бы родителей навестила, сучка, пока они еще живы были. А я тебе так скажу: какая она артистка, к едрене фене? В проститутки она подалась, вот в этом я не сомневаюсь, таким, как Юлька, одна дорога. Ну, а где койка со всеми подряд, там и беременность рядом.
На шалаве-то какой дурак женится? Значит, останется с ребеночком одна да без работы своей подстилочной. Куда ей деваться? Только к нам, сюда, на нашу шею. Она ж принцесса, едрена вошь, нормальной работой ручки марать не будет. Ну, раз не вернулась, значит, обошлось без ребеночка. Может, мужика нашла какого-нибудь. А может, и померла уже.
Ни малейшего сожаления в голосе старшей сестры Юлии Ульянцевой Егоров не услышал. То ли обида так и не прошла, то ли в этой семье вообще не принято любить родню и помогать ей, самим бы выжить…
– А Костю помните?
– Это какого Костю? – Женщина злобно прищурилась.
– Рыжего такого, через два дома от нас жил?
– Нет, Костю Смелкова, с которым Юля любовь крутила.
Фамилия не произвела на нее никакого впечатления. То ли не знала, что это имя нынешнего мэра города, то ли не сообразила сразу.
– Да с этой шалавой кто только любовь не крутил! Полгорода у нее под юбкой перебывало. Только мне и забот их по именам помнить.
