Более того, у вашего отца в случае победы появится намного больше недоброжелателей, чем сейчас, потому что ему будут стараться подставить подножку те, кто проиграет. И не факт, что вас удастся прикрывать с прежним успехом. Если же ваш отец выборы проиграет, вас оставят в покое. Вам это интересно?
– Что вам нужно? – снова повторила Лариса.
– Очень немного. И, в отличие от вашего дружка, я не прошу ничего криминального и даже просто опасного. Вы давно общались со своей тетушкой Валерией Кирилловной?
– Я… – Лариса запнулась и полностью развернулась на сиденье, чтобы видеть собеседника.
Но увидеть ей все равно удавалось только общие очертания фигуры.
– А при чем тут тетя Лера? Я сто лет у нее не была.
– Плохо, Лариса Константиновна, – отечески пожурил ее Юрий. – Родственников надо навещать. Теперь вы видите, что я не ужасный злодей, не разбойник и не насильник. Я просто человек, который знает о вас достаточно много и у которого тоже есть свой интерес. Давайте-ка отъедем отсюда хотя бы на пару кварталов, остановимся и спокойно поговорим.
Лариса послушно включила двигатель. Руки у нее тряслись.
* * *Когда Виктор Егоров получил сообщение от Каменской, он уже двигался от окраины города в центр. Разговор с Зоей Григорьевной Деревянко никаких неожиданностей не принес: да, спустя некоторое время после смерти ветеринарного врача Чуракова приходил некий молодой человек, но он попал в очень неудачный период: поздняя осень, как раз шел убой на шкурки, начинался этап подготовки зверей к гону, нужно было обеспечить полноценное кормление, а с кормами трудно, качество отвратительное, одним словом, голова у Зои Григорьевны была забита звероводческими проблемами и множеством организационных вопросов.
Она даже не помнит, кем этот молодой человек представился, помнит только, что он собирал материал для книги, посвященной столетию профессора Тарасевича. Директор сразу сказала, что все материалы у главного зоотехника, сама она их не читала, только просмотрела по диагонали. Нет, ничего, кроме научно-практических материалов, в папках не было, ни дневников, ни мемуаров, а молодого человека интересовали именно они.
– А к главному зоотехнику он ходил?
– Ходил, – кивнула Деревянко. – Я сама его и отвела. Только Николаичу нашему тоже не до разговоров было, я же говорю: период сложный. Так что гость этот от него вышел минут через десять, мне потом с проходной звонили, выпускать его или нет.
– Поговорить с ним можно, с этим вашим Николаичем? – спросил Егоров.
