Если он куда и ездил в свободные дни, то нам об этом не говорил.
– А Чуракову мог сказать? – спросила Настя.
– Конечно. Если кто и знал, так только Илюша. Илюша ему вместо сына был. Он все знал про Игнатьича. И секреты его кормленческие знал. Потому его и убили, Илюшу-то. Перовские, с тамошней фермы, убили. Я ж об этом еще в тот раз говорил, только ты с другим мужиком приходила, с плечистым таким. Я все помню! Из ума не выжил еще.
Леонид Иванович хитро прищурился и погрозил пальцем.
– А с женой Чуракова вы знакомы?
– С Танюшей? Ну а как же! Когда Илюшу убили, мы все на похороны пришли и на поминки, потом на сорок дней собирались, девять дней-то пропустить пришлось, Илюшу не сразу нашли, да и тело долго не отдавали, все экспертизы какие-то проводили, так что его и хоронили, когда уж девять дней давно миновало.
Нас ведь много, тех, кто на ферме работает, и все попрощаться с ним хотели и помянуть, а работа у нас сменная, все в одно время прийти не могли, так что каждые поминки в три захода организовывали прямо у нас, в столовке, в административном корпусе.
Танюшке одной было не потянуть столько хлопот, она и без того горем раздавлена, да еще двое детей маленьких. Так что мы все время с ней рядом были. Очень Илюшу у нас на ферме любили, хороший он был доктор, зверей любил и понимал, чувствовал."
"– Значит, и телефончик ее знаете? – поинтересовался Егоров.
– Конечно, знаю. И адрес. Она тут недалеко живет, через два дома.
Вот это повезло! Ну, хоть в чем-то же должно было повезти…
Леонид Иванович с удовольствием согласился составить протекцию и позвонить Татьяне Чураковой.
Вламываться без предупреждения почти в десять вечера к вдове с двумя маленькими детьми – наверняка провалить все дело.
– Как от меня выйдете – направо, дойдете до магазина канцтоваров, мимо пройдете и в первый же подъезд заходите, поняли? – строго напутствовал он Настю и Егорова. – Там на третьем этаже тридцать вторая квартира. Вовка! – гаркнул он неожиданно сильным голосом.
Через несколько секунд в комнату заглянул раскрасневшийся племянник в фартуке и с ножом в руке.
– Чего, дядя Леня?
– Дожарил, что ли?
– Нет, только засыпал недавно.
– Долго возишься, – недовольно пробурчал Леонид Иванович. – Я уж думал, гостей картошечкой жареной попотчуем.
– Да я чистил долго, – начал оправдываться Володя, – у тебя ножи тупые. Пока точил… А что, уже уходим?
– Ты оставайся, – поспешил успокоить его Егоров. – Мы тут еще в одно место неподалеку заглянем, пару вопросов зададим.
