Малую рыбу выпустили, крупную бросили в корзину, прикрепленную к корме лодки.
– Сегодня хорошо, – оценил улов Коваль.
– Поглядим, что в других мережах будет.
Всего на этой речушке друзья поставили три мережи.
До второй заводи было саженей сто. Поплыли, держась рядом друг с другом.
Вавула неожиданно рассмеялся:
– Ты чего, Умной?
Прозвище «Умной» Вавуле дали после разгрома орды бележей, за те заграды, что он придумал ставить под водой.
– Да вспомнил, как праздновали Комоедицу, обычай пробуждения медведя.
– Это когда Бахарь Первуша вызвался быть комом?
– Ну, да.
А кто-то видел в лесу пустую берлогу. Уж кто, не помню.
– Я там не был, слышал вполуха, рассказали.
– Да, потеха знатная вышла. Люди прознали про ту пустую берлогу и решили, зачем рыть, если готовая есть. Ну, Бахаря приодели в одежду нутром вверх, выбрали девушку, что должна была его будить. Там еще заместо Первуши просился Сияш, но жрец не позволил. Девицу из заледовских выбрали. Пошли все к лесу. Берлога не на опушке, а немного дальше, саженях в десяти, под старым дубом.
Подошли. Не посмотрели внутрь, ну Первуша и сунулся туда. А там ком настоящий, да здоровый такой! Бахарь как стрела с лука из этой берлоги вылетел, хорошо успел, да сразу на дерево, народ – кто куда. Я тоже на дерево соседнее. А разбуженный медведь вылез из берлоги, встал на задние лапы и заревел дурным голосом.
Коваль рассмеялся:
– Заревешь, когда до поры разбудили. Ведьмедь он злой, если так подымут.
– Истинно. Уж не ведаю, как он запомнил Первушу, но запомнил.
Пошел не на меня, а именно на Бахаря, да как давай его дерево трясти. Первуша долго не продержался, слетел вниз. Добре, что народ далеко не ушел. Бахарь в бега, ведьмедь за ним. А тот ведь быстро бегает, того и гляди догонит. Тут народ шум поднял со всех сторон. Ком в лес и подался. А Первуша потом штаны до поры дома менял. Обделался наш Бахарь.
– Немудрено. Ведьмедь насмерть задрал бы.
– Это так. Но ладно, подходим ко второй заводи.
– А вечером нам еще на охоту, – напомнил Коваль.
– После обеда двинем, как раз вовремя придем.
– Кого позвал-то?
– Гриню Белоуса, Гаврилу Мовика да Ерему Богдаря. Звал Первушу, тот отказался. Сказал, в лес один больше не ходок."
"– Так ведь не один же пошел бы.
– А на охоте?
– Ну, там один, так другие рядом.
– Отказался Бахарь.
– Понятно, надолго запомнил берлогу с комом.
– Ну, да.
Лодки-однодревки вышли в левую заводь.
Здесь мережа была закреплена подальше от берега за вбитый в дно кол.
