– Как говорил малоизвестный, но очень мудрый философ: «Прощаясь, друзья меняются половинкой сердца…» Я никогда не забуду вас, казак Кочуев и девица Файнзильберминц!
– Спасибо, – откликнулся подъесаул.
– Он же в первый раз назвал меня по фамилии, – неизвестно чему умилилась бывшая военнослужащая, но Принцесса Нюниэль неожиданно подняла коня на дыбы:
– Моя душа исполнена тревоги! Я физически чувствую, как тёмные силы вновь копят свои еоганып тучи над вашими головами… Спешите же, мы попытаемся отвлечь на себя погоню!
– Какие тучи, где? – Рахиль скептически обвела взглядом горизонт.
– Небо чистое, как голубая тарелка с трещинкой в бедной еврейской семье на следующий день после Хануки…
– По-моему, они от нас просто устали, – подтвердил казак, когда белый жеребец унёс эльфийскую пару в светлую даль. – Ну что ж, мальчики направо, девочки налево?
– Таки да. Заходи, если что…
– Ты тоже.
Они резко развернулись и едва ли не бегом бросились в разные стороны. Да, да! Резко и сразу, не сказав слов прощания, не обнявшись напоследок, не взглянув в глаза, не… Они не могли иначе.
В глубине души каждый прекрасно понимал – ещё мгновение, и они так вцепятся друг в друга, что уже никакая сила на свете не заставит их разомкнуть объятия!
Оба знали – останься они сейчас вместе, и насмарку пойдут все испытания… Всё будет брошено и сметено слепой мощью любви – вера отцов, национальные традиции, память предков, гордость рода и… даже воля Бога! Они не могли пойти на это, стоя на самом пороге долгожданного Рая…
Иван Кочуев успел пролететь буквально пять-шесть шагов, как был остановлен твёрдой казачьей рукой.
Он поднял глаза и обомлел – перед ним стояли трое рослых бородачей в новенькой форме войска Донского, все при шашках, с Георгиевскими крестами на груди и дружелюбными улыбками.
– Здорово, станичник! К нам ли путь держишь? – спросил один.
– Видимо, да… – неуверенно огляделся молодой человек. Камень исчез, сзади расстилалось чистое поле, впереди – новый мир… Голубоглазый бородач ободряюще хлопнул его по плечу и отечески обнял:
– Не робей, парень.
Раз сюда дошёл, значит, казачье сердце у тебя в груди! В станицу райскую с нами пойдёшь, хату тебе всем миром поставим, любого коня из табуна выбирай, брагу ставь, живи – не тужи!
– Ага… спасибо, очень приятно… – Иван бросил тоскливый взгляд на залитую солнцем станицу, словно воссозданную из романтических иллюстраций к шолоховским рассказам.
