– И поясница болит, думаешь, легко вот так, в позе испуганного страуса, круги наворачивать?
– Ужасно тяжело, – вступился из порыва мужской солидарности взмокший Миллавеллор. – Не ругай его, девочка… Лучше попроси мерзавцев попрыгать, они ведь тебя слушаются.
Гневная еврейка только-только открыла рот для достойного ответа, как ворота монастыря распахнулись, и на защиту незадачливых «геодезистов» выбежал суровый отец Никодим. Широко раскинув руки, он закрыл своей рясой всех троих, и его голос звучал мощнее церковного колокола:
– Воистину говорю вам, нехристи фараоновы, изыдите! Изыдите во прах и тлен, ибо волей Господа защищаю я, аки пастырь, заблудших агнцев своих, и нет той силы, что отвернёт меня от бед их!"
"Героические «агнцы» разом заткнулись и притихли, а вот среди автоматчиков, наоборот, раздались смешки.
Православный батюшка на мгновение просто онемел от такого неуважения, потом налился краской и взревел так, что земля дрогнула:
– Проклинаю вас, исчадия адовы, лживого Бога рабы! Идите же в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его!
– Чтоб вы провалились! – тихо пискнула Рахиль.
– Чтоб вы провалились! – автоматически добавил отец Никодим, топая ногой. Видимо, кому-то свыше не хватало этого последнего завершающего штриха…
– Подтверждаю, – громогласно донеслось с небес. Казалось, на какой-то миг день погас, но в ту же секунду солнце словно взлетело над христианскими крестами, и земля пришла в движение.
Белое Братство не успело сказать «мама, я больше не буду!..» Левый край «вырезанного» участка беззвучно опустился вниз, правый почти вертикально взлетел вверх, и бритоголовые ссыпались в бездну, как засохшие крошки с мусорного совка! Все, кроме одного. Несчастный, скрючившись, висел на краю, вопя, как мартовский кот…
– Возблагодарим Господа, – абсолютно спокойно объявил рыжий священник и повернулся к нашей скромной компании.
– А вы, марш в монастырь! Ещё раз попробуете убечь, епитимью наложу… серьёзную!
Эльф попятился первым. Нет, нет, нет, только не это… какая епитимья, он и вернулся-то на минуточку, ради друзей, а теперь вновь в добровольное заключение?!
– Не подходите! – истерически взвыл Миллавеллор, шагнув к самому краю огромной ямы. – Я прыгну! Честное эльфийское, прыгну, но в монастырь не вернусь – меня невеста дома ждёт!
– Пустое, сын мой.
