Детский врач Марта Викторовна занимается Игнатом, приходит к нам каждое утро на осмотр.
Вот и сейчас женщина среднего возраста, ухоженная и профессиональная, слушает малыша, пока я вожу игрушкой и отвлекаю его.
– Ну что могу сказать, все более чем хорошо, вирус подхватили, но организм быстро идет на поправку."
"Пока врач говорит, Брошку заинтересовывает ее стетоскоп, малыш тянется пальчиками к нему и тянет на себя, за что врач легонько касается его носика:
– Врачом будешь, а, Игнат?
Мой сынишка смотрит на нее внимательно и отвечает, улыбнувшись щербатым ртом:
– Вавтононщиком…
Врач приподнимает брови, не ожидая от малыша такого, треплет его по темным волосикам.
– Крепкий малыш. Быстро идете на поправку.
Брошка отворачивается от врача и принимается играть со своими машинками. Он у меня собирает только маленькие модели, большие его не прельщают, водит ими по своей кроватке.
– Доктор, а судороги? Это не опасно?
Качает головой.
– Все необходимые анализы мы взяли, обследования прошли. Все в пределах нормы.
Дети часто реагируют на высокую температуру судорогами. Такое бывает. С возрастом проходит.
Женщина уходит, а мы остаемся в больнице еще на пару дней, до полного выздоровления, так сказать.
Мой день становится насыщенным и заполненным заботами о моем мальчике. Нас допускают к прогулкам по внутреннему дворику клиники и малыш во всю качается на качелях.
– На… смотли, птицка, – выдает Игнат и тянет пальчик в сторону деревьев, на которых заливисто поет соловей.
Улыбаюсь ему, касаюсь темных волос, и сама слушаю щебет.
– Это соловей. Причем, знаешь, поют только самцы, так они привлекают свою пару.
Я всегда поясняю сыну информацию, общаюсь как со взрослым и понимающим, что действительно так. Игнат смотрит на меня серыми глазами, насыщенными, обрамленными темными ресничками, на щечках играет мягкий румянец.
– Пойдем гулять…
Выдает опять и спускается с качелей, беру за руку сына, мы ступаем по дорожке, территория довольно большая, с игровой зоной и деревьями. Это не столько внутренний дворик, сколько небольшой парк.
Игнат в какой-то момент просится на руки, и я поднимаю малыша, он обнимает меня за шею и все мои тревоги уходят, опять начинает вести песню соловей и мы замираем на месте, прислушиваемся.
Сын запускает пальчики в мои распущенные волосы, играет с локонами. Привычка у Игната такая. Еще когда только родился и я поднесла его к груди, малыш схватил в кулачок мой локон, а когда попыталась отнять, захныкал, отказавшись сосать грудь.
