Почему-то кадрами проскальзывает все то непотребство, которое он вытворял со мной в постели и не только там…
Баграт раскрепощен. Это чувствуется даже при взгляде на его шикарное тело, закованное в доспехи делового костюма-тройки, который лишь эффектно подчеркивает угрожающую красоту и грацию хищника.
Умаров берет слово. Не любит этот мужчина, чтобы кто-то брал контроль в свои руки, вот и сейчас Ольга Александровна остается не у дел вместе со своей пламенной речью.
Но по мере того, как миллиардер говорит, я все больше скатываюсь в отчаяние…
Глава 3
– Я информирован, что сегодня как раз планировались презентации новых проектов.
Ну что же… Я заинтересован услышать нечто оригинальное, и если будет новый подход, инновационное виденье, то я буду рассматривать реализацию проекта и возможные инвестиции в развитие.
Умаров говорит спокойно. Но каждое его слово падает подобно бетонной плите на мою бедовую голову. Биг Босс не уйдет. Он намерен выслушать своих сотрудников!
То есть…
Он будет присутствовать на моем выступлении…
Нет! Нет! Что же делать?!
– Также на основании сегодняшних презентаций я решу, как именно будет идти вливание моего нового приобретения в структуру «Сталь Альянс».
Голос Баграта. Словно металл, покрытый бархатом. Отвожу взгляд, коленки дрожат и пот выступает на спине.
Я чувствую себя загнанным в угол зверьком, который жаждет спасения, ищет его, но не находит. Впереди лишь матерый хищник. Стоит ему выпустить свои когти и меня больше не будет…
У меня ничего не останется…
Он отберет!
Пальцы начинают дрожать.
Мой сын. Никто не знает, что у меня есть ребенок. Я скрыла факт наличия у меня малыша, когда устраивалась на работу.
После того, как получала отказ за отказом с формулировкой – «увы, вы нам не подходите», а на вопрос «почему?» – тонкий намек, что сотрудницы на больничном им не нужны, я пошла на отчаянный поступок.
Не отметила в резюме, что у меня есть малыш, а в бухгалтерии и не заметили.
Повезло…
Может быть, впервые за очень долгое время, когда сердце стучит все сильнее от страха перед Багратом, я мысленно радуюсь, что никто на работе не знает о моей Брошке.
Сын только мой! Только у моего ребенка – глаза его отца…
Даже то, как хмурит темные бровки, так напоминает…
Не думать! Не плакать! Не сейчас, Надя. Не сейчас…
– На этом мою приветственную речь можем считать оконченной, – чувствую скупую иронию в голосе Биг Босса и опять как магнитом тянет посмотреть в надменное лицо Умарова.
