С ужасом вижу несколько пропущенных от бабушки. Украдкой бросаю взгляд на водителя и, убедившись, что он не реагирует на мои телодвижения, жму на звонок.
– Наденька! Надюша! Ты где?! Почему опаздываешь?! Дождь какой на улице…
Слышу обеспокоенный родной голос и заставляю себя успокоиться.
– Бабуль, все хорошо, заработалась просто. У нас новое начальство, я либо поздно приду, либо уже у Вали переночую, она здесь рядом живет, – сочиняю на ходу, поглядывая на водителя, но мужчина не придает значения моему разговору.
– Ну как же так, внученька, не жалеешь ты себя. Столько работаешь…
– Зато премию получу. А… – опять смотрю на водителя и не рискую спросить про Брошечку, ограничиваюсь двумя словами, – выкак?
Бабушке дважды повторять не приходится.
– Все хорошо, мы покушали, искупались, я рассказала сказку, немного поканючил, тебя хотел, но вот заглянула к нему, Игнатушка обнял мишку своего любимого и спит.
Улыбаюсь, пара капелек падает на щеки, стираю быстро, резко, не обращаю внимания, что скула явно опухла.
– Ну хорошо, бабуль, я сама позвоню, ты не переживай у меня все в порядке.
– Эх, Наденька, у тебя давно все не в порядке, но чего уж тут, я знаю, все обязательно наладится, всегда тобой гордилась, а черная полоса всегда проходит, жизнь, как зебра…
Не могу больше разговаривать, ком в горле становится. Если жизнь зебра – то мне попалась уникальная, черная, вороная…
– Пока, бабуль… тут у меня уже пару документов просят…
Отключаю телефон и поднимаю взгляд, чтобы напороться на внимательные глаза сподручного Баграта.
– Вы ведь отпустите меня домой? – задаю вопрос и что-то человечное проскальзывает в светлых глазах, очень напоминающее жалость.
Мужчина отводит взгляд. Не отвечает. Нет у него информации. Решает Умаров. Прикусываю губы, когда автомобиль останавливается у большого белокаменного здания."
"Водитель жмет на кнопку и выключает двигатель. Молча смотрит вперед, выправка у него специфичная. Хотя у Умарова кадры всегда на подбор.
Прекращаю глазеть на бритый затылок и короткий ежик светлых волос.
Здесь никто не пойдет против Умарова и его приказа, как и на вопросы мои не ответят.
Откидываюсь на кресле. Мокрая ткань неприятно липнет к коже, закрываю глаза и кутаюсь в свои тряпки посильнее.
Вымотанная, уставшая, я проскальзываю в сон. Не знаю, сколько он длится, но будит меня свет от фар автомобиля, который паркуется рядом…
Спустя мгновение дверь открывается и перед моими глазами возникает рука, на которую мне предлагают опереться.
