Словно я диковинка, которую он решает изучить.
Он кружит вокруг меня подобно коршуну над жертвой, а я впадаю в ступор и поворачиваю голову вслед за его движениями.
Наконец, Биг Босс останавливается передо мной.
Я открываю рот, чтобы спросить, что, черт возьми, он творит, как Умаров опять выбивает меня из колеи, поднимает руки и снимает с меня очки.
Лишает меня моей защиты.
Заставляет взглянуть на него не через мою хрупкую броню.
– Так лучше. Не стоит прятать глаза за окулярами. Особенно пустыми.
– Я не понимаю… Верните очки!
Нахожусь и шепчу дрожащими губами, вызываю лишь хищный оскал на брутальном лице Баграта.
– Ты изменилась, Надежда. И вместе с тем все та же.
Широко распахиваю глаза. Дергаюсь. Словно удар получаю. Мощный. Прямо в солнечное сплетение.
– В-вы меня с кем-то путаете, – дергаюсь, чтобы отступить, но Баграт вскидывает руку и ловит меня за локоть. Не позволяет бежать.
– С кем же я тебя путаю, не подскажешь?! – раздражается, кипит, я прекрасно помню, каким может быть Умаров в ярости, за ледяным самоконтролем.
– Не знаю.
– Не стоит играть со мной в кошки-мышки. Кот может и сожрать добычу. При этом даже не подавится.
– Это угроза, да?
– Нет, малышка. Угрожаю совершенно иначе. Разница есть. И большая.
Сглатываю. По спите проходится озноб. Я смотрю в глаза Умарова, не моргает, он принизывает. И на дне этих серых глаз бурлят эмоции. Странные. Дикие. Непонятные.
– Захарова… – катает на языке фамилию моего фиктивного мужа, – почему именно Захарова?
– Я…
– Прекрати.
Почему не Ульянова?
Леденею. Сердце, кажется, в горле у меня отбивает сумасшедший ритм, а я улетаю в окончательный и бесповоротный нокаут. Сокрушительный. Как не падаю, не знаю. Ноги слабеют, моргаю, ощущая, как пальцы мужчины жгут кожу.
Моя настоящая девичья фамилия. Он узнал. Баграт меня узнал. Прогоняю слабость и вскидываю подбородок.
– Это фамилия моего мужа.
Прикусываю язык, чтобы не открыть истинное положение вещей.
Жилы на шее Баграта вздуваются. Глаза вспыхивают и на мгновение мне кажется, что он меня сейчас ударит.
Уничтожит. Мужчине комплекции Умарова хватит и одной пощечины, чтобы повалить меня с ног.
Дергаю свою руку, даю понять, что хочу, чтобы выпустил из своих пальцев.
– Мужа, говоришь? – задает вопрос и что-то дикое скользит в мимике, в выражении лица.
– Да. Мужа, – повторяю уверенно.
У меня никогда не работал инстинкт самосохранения с этим мужчиной.
– Как интересно… – проговаривает сурово и на губах рождается улыбка. Опасная.
