Более трех лет назад, когда все всплыло, я пришел к нему в дом, вернул неверную, по традиции…
То, что должно было произойти с ней потом, меня уже не касалось, хотя я должен был наказать Лолу сам, мог… но не стал, пожалел, отдал ее отцу.
Как сказал тесть, такой позор по древним традициям отец неверной должен был смыть кровью, а вот как это он сделает какой из методов применит, какой мерой наказания удовлетвориться, меня не интересовало.
Я ее никогда не любил и то, что случилось… я воспринял это даже как избавление, но сейчас… сейчас я понимаю, что пожалев Лолу, совершил ошибку… дал змее оружие и повернулся спиной а она… она дождалась, когда у меня появиться слабость и вонзила мне нож в спину…
Прикрываю глаза и слышу голос Марата, пропитанный болью.
– Не может быть… отец… – выговаривает тихо, и я чувствую, что брат просекает то же, что и я…
Стоит распахнуть веки, как я сталкиваюсь с потемневшим взглядом отца. Я почти уверен, почти уже внутренне вижу всю картину, складывается все миллиметр к миллиметру, когда я задаю вопрос.
– Скажи отец. Это ведь ты помог Лоле… это все ведь твоих рук дело?! Повалить меня никто не смог бы в бизнесе, если бы ты не помог…
Хмурится. Желваками играет. Отец грозный мужчина, правящий железной рукой в нашем родовом гнезде. Старший Умаров никогда не уходит от прямых ответов, вот и сейчас он уточняет. Всего лишь уточняет…
– Что именно, сын, – пауза, – что именно ты мне вменяешь?!
Улыбаюсь краешком губ. Фахра не отрицает.
Он уточняет, и я бью на поражение информацией информацией, которую мы все упустили:
– Три года назад ты помог разрушить мою жизнь и отнял у меня любимую?! Женщину, которая носила под сердцем моего сына и твоего долгожданного внука, отец!
Глава 29
Слышу звук разбитого стакана, оглушенный новостями брат выронил бокал из рук и тот разлетелся на сотню осколков, разукрасив пол кабинета осколками.
Так символично. Моя жизнь так же раздолбалась, а виной всему оказались самый близкие…
Чуял это, подозревал.
И сейчас догадки подтверждаются…
Марат упирает не верящий взгляд в отца. На дне синих глаз пылает сначала удивление, затем брат прищуривается и я вижу осуждение, которое сменяется злостью…
– Отец… это ведь не правда, – выдает глухо.
Я лишь тяну губы в ухмылке. Горькой. Ядовитой. Мое внимание приковано к стремительно бледнеющему лицу отца, который от моих слов приходит в полнейший шок."
"– Что ты сказал?! – выдает едва слышно.
