– Тебя только мое тело интересует, только секс? – выдаю устало и отворачиваюсь.
Не хочу на него смотреть, не хочу гореть в его пламени, прикрываю глаза и кусаю губы, когда чувствую его огромную фигуру, замершую позади меня, тело жаром обдает, и я чувствую огненное дыхание у себя на макушке, а сильные руки прижимают меня спиной к литой груди.
– Не избавиться тебе, Надя, от меня. Не сейчас, когда я все узнал. Я люблю тебя, малышка. Всегда любил. Даже, когда ненавидел – это была извращенная форма любви, когда подыхал и готов был себя грызть, только чтобы тебя не найти… потому что если бы я тебя тогда нашел, Надежда…
Замолкает и разворачивает меня к себе.
Сильные руки жестко срывают простынь, заставляют меня опять стоять перед мужчиной абсолютно голой. Чувствую, как его возбуждение упирается мне в живот, пульсирует, передает огненные импульсы, которые вызывают сокращения глубоко внутри меня.
Опускает руки на мои щеки, стирает дорожки слез, нежно, трогательно как-то.
– Посмотри на меня, Надя.
"
"Опять приказывает и мои веки распахиваются, чтобы схлестнуться с чистым серебром его взгляда.
– Я не умею красиво говорить. И в целом со мной сложно. Но я знаю, что без тебя я дышать не могу, ты моя женщина, моя от кончиков ногтей, до кончиков волос.
Подается вперед и почти упирается носом в мой нос.
– Я не буду делать тебе предложения. Не буду спрашивать станешь ли моей женой, – выдает грозно и брови у него на переносице сходятся, – не смогу я дать тебе шанса ответить отказом.
– Ты… ты просто сумасшедший, – выдыхаю едва слышно, но на сердце от его слов почему-то тепло становиться.
– Да. Но я даже в мыслях не могу дать тебе шанс сказать мне «нет». Ты станешь мне женой, Надежда, должна была стать ею три года назад, но судьба рассудила по-своему, больше такого косяка не будет…
Накрываю широкое запястье своей рукой, подаюсь вперед и говорю совсем тихонечко, чтобы не спугнуть момент нашего откровения.
– Спроси меня, Баграт… отношения – это взаимность, учись быть уязвимым, учись открываться и открывать…
Прикрывает глаза, а на губах улыбка играет.
– Колдунья, веревки из меня вьешь, маленькая… но не в этот раз, не в этом вопросе…
Прикусываю губы, пытаюсь удержать улыбку, но не получается, Баграт же продолжает свой напор:
– И если ты залетишь… а я буду работать над тобой без устали, любимая, я сочту это высшей благодатью… Потому что я был лишен этого счастья. Я не знал сына до недавнего времени.
