Оттуда на меня сама смерть смотрит. Безжалостная и беспощадная…
– Ты мне расскажешь все, Надя. С первой секунды до самой последней, восстановишь в памяти всю последовательность событий и опишешь ту, которая уничтожила нашу с тобой жизнь…
То, что говорит Умаров…
Это так странно, но я всматриваюсь в его лицо и тихонечко приближаюсь, сажусь напротив.
Баграт смотрит на меня долго и внимательно. Молчит."
"– Я хочу услышать правду, Умар, хочу, чтобы ты был честен со мной до конца…
Тру лицо и смахиваю слезы.
– Все эти годы я считала тебя монстром, от которого нужно бежать и скрываться… Я хочу правды…
Кивает и серые глаза вспыхивают, когда произносит.
– Только права, Надя. До конца и до последней капли, как бы нам не было тяжко ее выслушать… Расскажу я, а потом ты расскажешь мне свою версию.
Что-то в нем меняется. Взгляд. Напряжение. Мы наконец-то не просто говорим друг с другом, а слышим…
– Ты давал мне на подпись какой-то документ. Я даже не смотрела что там было… Просто чиркнула не глядя… Позже мне было сказано, что это документ, по которому я отдаю своего ребенка…
Прищуривается.
Приподнимает бровь и наконец отвечает.
– Это была дарственная.
– Дарственная?! – ничего не понимаю.
– Я запомнил, что у тебя отняли квартиру, Надя, ту вернуть не смог. Ее по черным кассам продали и превратили в клоповник, взамен я подарил тебе наш дом. Ту квартиру, где мы жили… Просто хотел сделать тебе подарок, когда вернусь из Дубая. Потому что видел, что не хочешь меня отпускать, хотел загладить… Но не успел… Ты убежала…
После этой фразы повисает молчание.
Я действительно убежала, а если бы позвонила и спросила обо всем на прямую, то не было этого всего. Не было бы столько боли.
Только какой-то звоночек не отпускает внутри меня, и я решаюсь:
– Скажи мне, ты действительно не женат? – наконец задаю вопрос, который значит для меня так много.
Сжимает зубы так, что желваки на щеках обрисовываются и выдает с нажимом:
– Я был женат, – отвечает и каждое слово отдает болью в груди.
– Значит… – прикусываю с силой губы и на глазах опять вспыхивают слезы.
– Не торопись, с обвинениями, Надя. Брак был договорной. Ранний. Я женился, когда ты еще пешком под стол ходила. Навязанный правилами и бизнесом. Но я уже больше четырех лет как в разводе.
Киваю. Принимаю его слова. Правду, которую он мне говорит. И все равно сердце сжимается, отдает болью, пульсирует.
У меня начинает ощутимо ударять по вискам, пока всматриваюсь в лицо Баграта. Такое знакомое и в то же время нет.
