— Мышь, ты что, считаешь, что таким образом купила себе билет в лучшую жизнь? — процедил я, чувствуя, что внутри все горит от злости. — Сделала хорошую партию? Я тебя разочарую: ничего не выйдет. Мне проще тебя убить, чем разбираться.
Это было правдой.
Гринс ойкнула и уставилась на меня широко открытыми карими глазами. Какая-то часть меня тут же взбунтовалась, желая ее защитить и успокоить.
Но желания прибить пока все-таки было больше.
— Объясняй, — бросил я. — Все. Но сначала расскажи-ка мне, дорогая мышь.
Почему я не могу от тебя отойти дальше, чем на сотню ярдов, и почему я не могу даже сунуть свой х… Хм… Поцеловать девушку без того, чтобы тебя перенесло на место событий?! Это что еще за фокусы? Ты что со мной сделала?
Несколько секунд Гринс молчала, ее губы тряслись. А потом выпалила:
— Это брачный артефакт. “Вечность”. Он нас связал. Я… я случайно.
Какие у меня причины не оторвать ей голову прямо сейчас?
Это что, шутка?!
Какой брачный артефакт? Его невозможно использовать без согласия обеих сторон, а я совершенно точно не собирался давать никакое согласие на женитьбу.
Тем более на женитьбу с использованием магических артефактов! Тем более я не собирался жениться на катастрофе Гринс!
Брачные артефакты — пережиток прошлого, они же буквально связывают двух людей.
Не говоря уже о том, что для их изготовления требуется колоссальный резерв сил.
Колоссальный резерв сил.
Я новыми глазами посмотрел на Гринс.
От желания овдоветь меня отвлек довольный смех.
Я медленно — медленно! — обернулся и уставился на Алана.
— Надо же! Как удачно все получилось! — заявил он.
Интересно, если я прибью кронпринца за слишком уж довольное лицо — суд меня оправдает?
Мой прекрасный вечер окончательно накрылся ржавой посудиной. Сначала пришлось выгонять всех лишних из моей комнаты (даже Гринс! особенно Гринс!), уговаривать Монику выйти, извиняться, обещать прислать цветы и, конечно же, написать всенепременно.
А потом — одеваться, идти снова в кабинет ректора, где меня уже ждали Алан и сидящая на стуле у стола катастрофа Гринс.
Я ее терпеть не мог. И одновременно ничего не мог поделать с радостью из-за того, что мы окажемся рядом: обычно Гринс, стоило мне появиться, тут же отходила подальше, всячески подчеркивая, что не хочет иметь со мной дел, даже находиться поблизости ей неприятно.
— Ну? — буркнул я, хлопнув дверью.
Гринс дернулась и опустила взгляд. Сидела она на краешке стула, положив руки на колени, спина — абсолютно прямая.
