Сомнения у меня возникали в отношении Джоанны Кроуфорд и Эмлина Прайса.
— Почему же?
— Из-за их молодости, — ответила мисс Марпл. — Потому что юность часто связывается в сознании людей с самоубийствами, насилием, жуткой ревностью и трагической любовью. Парень убивает свою девушку... такое случается. Я стала думать о них, однако не обнаружила никаких связей. Никакой тени зла, отчаяния, никаких сожалений. Впоследствии я воспользовалась в их отношении идеей ложного указателя — за шерри в «Старом особняке» в последний вечер.
Я указала, каким образом они могут рассматриваться в качестве наиболее очевидных подозреваемых в убийстве Элизабет Темпл. При следующей встрече с ними, — педантичным тоном проговорила мисс Марпл, — обязательно извинюсь за то, что воспользовалась их именами для отвода глаз. Чтобы не выдать моих истинных соображений.
— Ну а следующим событием стала смерть Элизабет Темпл?
— Нет, — возразила мисс Марпл. — На самом деле следующим важным событием для меня стал мой переезд в «Старый особняк».
Любезный прием и пребывание под этим гостеприимным кровом, что также было устроено мистером Рэфьелом. Поэтому я также поняла, что обязана погостить в этом доме, хотя и по непонятной мне пока причине. Он мог просто оказаться местом, где мне могли предоставить новую порцию информации, способную провести меня дальше в моем расследовании. Простите меня, — голос мисс Марпл вдруг принял привычную для нее виноватую и чуть суетливую интонацию, — должно быть, я слишком многословна.
Не стоит, наверное, вываливать на вас все свои мысли и...
— Пожалуйста, продолжайте, — предложил профессор Уэнстед. — Возможно, вы этого не знаете, однако ваш рассказ представляет для меня чрезвычайный интерес. Он согласуется с тем, что мне было известно, с тем, над чем я работал. Ваши ощущения важны для меня.
— Да, продолжайте, — присоединился к нему сэр Эндрю Макнил.
— Это было ощущение, — продолжила мисс Марпл. — Знаете ли, такое, какое никак нельзя было назвать логическим выводом.
Оно основывалось на некоторой эмоциональной реакции или восприимчивости к... ну, я могу лишь назвать это атмосферой."
"— Да, — согласился Уэнстед, — есть такая вещь, как атмосфера. В доме, на открытой местности, в саду, в лесу, в публичном учреждении, в коттедже...
— Три сестры. Вот что сразу пришло мне в голову; я почувствовала это и сказала себе эти слова, оказавшись в «Старом особняке». Лавиния Глинн так любезно приняла меня в своем доме.
