Нетрудно предположить, что вы исполнили его желание.
— Да, — согласился профессор Уэнстед, — я был воистину заинтересован. Я встретился с этим субъектом, как буду называть его далее, и подошел к нему с нескольких различных позиций. Поговорил с ним, обсудил возможные изменения в отношении к нему со стороны закона. Я сказал ему, что можно привлечь адвоката, советника королевы, который определит, какие факты можно истолковать в его пользу. Я говорил с ним как с другом и как с врагом, так чтобы можно было видеть его реакцию на различные подходы, а кроме того, сделал много физических анализов, которые мы часто применяем в нашей практике.
Но не стану входить в технические подробности, они для вас не имеют значения.
— И что же вы в конце концов решили?
— Я пришел к выводу, — сказал профессор Уэнстед, — что друг мой, скорее всего, прав. Я не думаю, чтобы Майкл Рэ-фьел был убийцей.
— А как насчет упомянутой вами прежде судимости?
— Она, безусловно, сыграла против него. Конечно, не в мнении присяжных, потому что они услышали о ней только в судебном заключении, но прежде всего в мнении судьи.
Она свидетельствовала против него, но я сам впоследствии сделал кое-какие справки. Он напал на девушку и, вероятно, изнасиловал ее, но не пытался задушить; кроме того, с моей точки зрения — а я видел множество дел, представляемых на выездных сессиях перед судом присяжных, — строго говоря, о насилии как таковом едва ли можно было говорить. Дело в том, что нынешние девицы куда более охотно, чем прежде, готовы подчиниться насилию.
Их мамаши, напротив, очень часто настаивают на том, чтобы подобный эпизод квалифицировался как насилие. Девица, о которой идет речь, поддерживала отношения, заходившие несколько дальше дружбы, одновременно с несколькими парнями. Не думаю, чтобы этот факт рассматривался как существенное свидетельство против младшего Рэ-фьела. Обвинение в убийстве действительно было основано на факте убийства, однако все анализы и проверки — физические, ментальные, психологические — явным образом не соответствовали приговору суда по данному делу.
— И как же вы поступили?
— Я связался с мистером Рэфьелом и сказал ему, что хочу встретиться с ним по некоему вопросу, касавшемуся его сына. Посетив его, я изложил точку зрения свою и коменданта, добавив, что у нас в данный момент нет никаких доказательств, никаких оснований для апелляции, однако мы оба считаем, что судом был вынесен несправедливый приговор.
