Мисс Марпл немедленно усомнилась в том, что ей стоит далее развивать тему, однако выхода не было — следовало продолжить и попытаться выудить хотя бы кроху полезной информации.
— Нет, нет, не поэтому; но, быть может, потом он заинтересовался психологией подобных вещей. Или интересовался теми случаями, когда правосудие не восторжествовало или... ну, не знаю...
С каждым словом она ощущала себя все более неловко.
— Но зачем ему интересоваться такими вещами? И давайте не будем вспоминать о жуткой истории, приключившейся на Сент-Оноре.
— О, нет-нет... конечно, вы совершенно правы. Поймите, мне действительно очень жаль. Просто вспомнились некоторые фразы, которые иногда говорил мистер Рэфьел. Странные фразы, знаете ли, иногда очень странные, и я хотела узнать, не было ли у него каких-то теорий, так сказать... теорий о причинах преступлений?
— Его всегда интересовала лишь финансовая сторона дела, — отрывисто проговорила Эстер. — Его могла бы заинтересовать только воистину тонкая криминальная афера, и ничто другое.
— Она смотрела на свою собеседницу все тем же холодным взглядом.
— Простите меня, — виноватым голосом произнесла мисс Марпл. — Я... мне не следовало заговаривать о неприятных для вас вещах, к счастью оставшихся в прошлом. Кроме того, мне пора, — добавила она. — Мне еще нужно успеть на поезд, и времени осталось в обрез... О боже, куда я дела свою сумочку. .. ах да, вот она.
Забирая свою сумку, зонтик и еще несколько мелочей, она суетилась, пока напряженность отчасти не развеялась.
Уже выходя из двери, мисс Марпл повернулась к Эстер, все просившей ее остаться и выпить чашку чаю.
— Нет, благодарю вас, моя дорогая. Я уже опаздываю. Мне было очень приятно вновь повидаться с вами, и я приношу вам свои наилучшие поздравления и пожелания самой счастливой жизни. Не думаю, что вы будете теперь искать себе работу, так ведь?
— Ну, некоторым нравится работать. Они говорят, что работа делает их жизнь интереснее. А когда работы нет, им становится скучно.
Но я думаю, что предпочту теперь свободную жизнь. Буду радоваться, в том числе и тому наследству, которое оставил мне мистер Рэфьел. С его стороны это было очень любезно, и я думаю, он хотел, чтобы я получила от него удовольствие — даже если потрачу эти деньги, на его взгляд, глупым и женским образом! На дорогие платья, модные прически и все такое... Он считал подобные вещи глупостями. — Она вдруг добавила: — А знаете, я симпатизировала ему.
