— Только попробуй мне потом хоть что-нибудь предъявить по своему Кондратию, — стал я с ней на руках подниматься на шестой этаж. — За секунду спущу с шестого этажа на первый. Без лифта. Дееспособная, твою мать…
— Я сама открою, — держалась Олеговна за ручку своей квартиры так, будто её ветром как тряпку колыхало.
— Стой, где поставил, — сдвинул я ее в сторону и сам открыл дверь ее квартиры. Первым вошёл внутрь, подсветил стены телефоном и нашел выключатели. Узкая прихожая осветилась ярким светом, и в нее на ногах, как на циркуле, вошла Олеговна, рухнув задницей на мягкий бежевый пуфик.
— Ладно. Дальше точно сама дееспособишься.
Сняв с ее плеч свою куртку, оставил ключи от ее квартиры, сумочку и паспорт на полке с флаконом духов.
— Я никому не нужна-а-а… — донесся мне в спину протяжный вой Олеговны, едва я толкнул дверь ее квартиры, чтобы выйти.
Твою-то мать…
— Все меня бросают! — громкий всхлип за спиной, породивший новую волну скребущих по моим позвонкам кошек.
Это не твоё дело, Миша. Ты просто доставил училку своего сына до дома.
До ее дома, чтобы эта пьяная дура не наделала никаких фатальных ошибок, начиная от знакомства с сомнительными элементами в баре, и заканчивая одиночным возвращением домой через маньяка. Если бы не камеры в баре, по которым можно было понять, что вместе с ней в одном месте находился я, то хрен бы я стал так напрягаться. Но теперь, слыша вой, от которого сворачивались уши, стало понятно, что нахождение Олеговны у себя же дома, еще не значило, что вечер закончится для нее без глупостей.
— И что ты ноешь? — закрыл я дверь и повернулся к ней, нервно сунув руки в карманы куртки.
— Почему?… Почему всегда так? Те мальчики, что мне нравятся уходят к другим?
— Мальчикам? Хреновая для училки формулировка про мальчиков. Яснее выражайся.
— Ну, парни! — рванула Олеговна руку к лицу и от души утерла сопли рукавом пальто. — Почему они всегда выбирают этих?… — показала она фиги на уровне своих сисек и широко расставила ноги, жестом указав на их бесконечную длину.
— Почему всегда выбирают красивых? А душа? А как же душа?! Она же ведь тоже должна быть красивой. Жопу и сиськи можно сделать, а душу — нет!
— Ясно, — вздохнул я, поняв, какой здесь диагноз. — Тебя бросил мальчик, да, девочка?
— Прямо сейчас он делает предложение другой, — полился новый ручей слёз и разразилась очередная волна с утиранием соплей рукавом. — Какой-то проституточной Элле. А не мне — Марусе.
— Марусе? — хохотнул я, не сдержавшись.
