— Я не закусываю, — весьма уверенно и даже высокомерно заявила училка, поправив очки на переносице. Осоловелым взглядом прошлась по толпе своих «фанатов», в которой теперь, какого-то хрена, стоял я, и застопорилась, когда, очевидно, мое лицо показалось ей знакомым.
— О! — выронила она смачно в микрофон вместе с отрыжкой и указала на меня пальцем. — Поцелуйский! По-це… по-ли-це… Полицейский! И что вам от меня нужно, м? Приехали поглумиться? Шутки свои дурацкие пошутить?…
— Это ваша девушка? — спросил меня между делом бармен, пока училка от пения перешла к стендапу.
— Это? — дернул я скептически бровями, мазнув взглядом по зеленому платью и торчащим из выреза деньгам. — Сплюнь.
— Просто она всё еще не оплатила по счёту. Сумка и паспорт её тогда останутся у нас до момента оплаты…
— Сколько там? — достал я карту, уже откровенно психую, так как бармен привлек слишком много внимания посетителей ко мне.
— Вот, — вдруг над головой разлетелись купюры, что Марина Олеговна вытащила из-за оторочки чулок и щедро посыпала им бармена.
— За себя я могу заплатить сама.
Гордая и неприступная Олеговна грациозно шагнула прочь от меня и промахнулась ногой мимо стойки, начиная падать.
Пришлось ловить, а потом отдирать ее от стойки, когда она снова попыталась на нее забраться.
— Откуда только столько сил берется? — ворчал я, обхватив ее талия, пока, как дедка за репку пытался стащить ее с личной сцены.
Тощая такая и резвая, что Смерть с косой на ее фоне — упитанная монашка.
— Я еще не всё сказала этим людям! — кричала Олеговна, пока я запаковывал ее в ее же пальто.
— Думаете, раз вы запугали всю школу, то эти люди тоже вас испугаются? — пыталась она поймать мой взгляд, пока ее глаза были в абсолютном расфокусе за толщей линз. — А вот и нет! Я всё им про вас расскажу! Оборотень!
— Здесь не хватает, — перекричал музыку бармен, который собрал и пересчитал купюры.
Сколько же ты выжрала, Олеговна? И куда всё это в тебя, блять, поместилось?
Стиснув зубы так, что случайно перекусил зубочистку, о которой уже и забыл, я перехватил брыкающуюся училку одной рукой, а второй приложил карту к протянутому мне терминалу.
— Спасибо! — крикнул бармен и отдал мне сумочку и паспорт Марины Олеговны, которая опасно приблизила свое лицо к моему, открыла и зубами перехватила половинку зубочистки.
— Куда, блять?! — рявкнул я в сердцах, и, как у пса, который на улице тянет в пасть всякую дрянь, вырвал из ее рта зубочистку, швырнув ее в сторону. — Подавишься, дура.
