Шаркающие шаги сменяются возмущенным ворчанием:
– Сначала по бабам бегают, а потом ужом вьются и прощение вымаливают, – причитает санитарка, приближаясь к нам со шваброй и ведром. Ставит инвентарь рядом со мной, специально расплескав воду и замочив мне край штанов. – Уборка, – поясняет, смело встретив мой охреневший взгляд. Оттряхиваю брюки, потянув пальцами за ткань. Исподлобья зыркаю на хамку, а она и бровью не ведет. Да уж, с правилами поведения персонал этой больницы явно не знаком. – Ох, бедная девочка, – качает головой, с жалостью покосившись на Киру.
– Бедная, – разворачивается и топает к открытой двери.
– Кхм? – покашливаю недоуменно, вопросительно смотрю на подозрительно притихшую Пампушину. Она теряется, вжимается в матрас, будто собирается просочиться сквозь него. – Что? Признавайся! – настаиваю, когда санитарка выходит в коридор за тележкой с моющими средствами.
– Она, наверное, подслушала наш разговор с акушеркой. Я после наркоза была дезориентирована. Не понимала, где я и с кем. Ну, и… – переходит на тоненький писк.
– Я расплакалась и пожаловалась на мужа-изменника. Теперь все думают, что это ты, – вжимает голову в плечи, будто пытается спрятаться в панцирь, как черепашка.
– Чудненько, – расстроенно хлопаю ладонью по бедру. – А я, между прочим, никогда налево не ходил, – зачем-то оправдываюсь, вызывая легкую ухмылку на губах Киры.
Обжегшись на своем кобеле, она не верит мне, но я не лгу. Прежде чем начать новые отношения, я всегда обрывал предыдущие, даже если им было от силы пара недель.
Я далеко не святоша, но одновременно двух баб не имел. В браке и вовсе ни на кого, кроме жены, не смотрел. Зачем? Я же не животное, ведомое дикими инстинктами. Нормальному мужику одной женщины должно хватать. Впрочем, может, я старомоден. Не чета ее молодому бабуину.
– Все-е так говорят, – звучит сбоку от меня в унисон со скрипом тележки.
Обреченно закатываю глаза.
– Прости, – виновато прищуривается Кира, и в этот момент в мою ступню врезается колесико. Резко поднимаюсь, пока меня не переехали тележкой, а тело не растворили в хлорке.
Напряженно поглядываю на охамевшую санитарку.
– Извините, не удержала, – пожимает та плечами. – Мне надо пол вымыть, – намекает, чтобы я исчез и, желательно, больше не появлялся. Какая же вредная тетка! Не разобравшись, всех собак на меня спустить готова.
Да чтоб ее снегом завалило! Надоело мне страдать за грехи гамадрила. Я будто чужое место занял… на электрическом стуле. И жарюсь в нем вторые сутки.
