– Чего только стоит домашний гусь с яблоками по фирменному рецепту Ивана Елисеевича, – хрипло посмеиваюсь, и мне вторит Кира.
– Ой, я бы сейчас его съела, – заявляет неожиданно. – Целиком, – сглатывает слюну.
– Голодная? – заботливо уточняю. Отрывисто кивнув, поджимает губы и сводит брови домиком. Смешная. Несмотря на перенесенные ей испытания, наивная маленькая Пампушка по-прежнему жива внутри взрослой, побитой жизнью Киры. Хотелось бы сохранить эту светлую девчушку. Сейчас таких мало, и каждая на вес золота.
– Что за роддом! Даже не кормят! – гневно выплевываю. – Я разберусь.
– Подождите, я же после реанимации. Мне, наверное, нельзя ничего, – взволнованно тараторит, крепче сжимая ребенка и покачивая. Дочка начинает хныкать. – Вы не ругайтесь, пожалуйста.
– Я не ругаюсь, – вопреки своим словам, чуть ли не рычу. Я очень зол! Вторые сутки издеваются над ней, да еще и голодом морят. Садисты! Она ведь такая худая, что скоро начнет просвечиваться, как стекляшка на свету. – Я узнаю, что тебе можно, и закажу в ближайшем кафе.
Хотя нет… Лучше в проверенном ресторане, – задумчиво добавляю, окинув девочек внимательным взглядом. Не хватало еще им обеим отравиться. – Если надо будет, сам съезжу вместо курьера, но больничной бурдой ты питаться не будешь.
– Я непривередливая, могу есть то, что тут приготовят. Неважно, не утруждайтесь, – смущенно улыбается, а я предупреждающе грожу ей пальцем.
– Со мной трапезничать как королева будешь. Ослабленному женскому организму нужна энергия.
Тебе еще Лизоньку кормить, вон какая она крошечная, – указываю на комочек возле ее груди. Теряю нить разговора и умолкаю, запечатлев момент в памяти. Уютные они обе, домашние.
Проследив за моим взглядом и покраснев, Кира послушно кивает.
– Спасибо вам. За все спасибо. Второй раз в жизни встречаемся, и вы вновь меня спасаете. Не зря я к вам поехала…"
"– Не зря, – соглашаюсь, накрывая ее горячую, затекшую руку своей, бережно массирую. Не отшатывается, потому что держит дочку.
А может, привыкает ко мне постепенно. – Еще раз прошу тебя: прекрати мне выкать. Во-первых, мы все-таки не чужие друг другу, а во-вторых… пока мы в роддоме, я твой названый муж, – сипло напоминаю, наблюдая, как Пампушка становится бордовой. Температура ее тела, кажется, еще повышается. – Давай общаться, как близкие люди…
Кира хватает губами воздух, лепечет что-то в ответ, но я не могу разобрать ни слова, потому что по палате разносится грохот.
