Гости уходят, а мы ненадолго задерживаемся в пустом коридоре, чтобы остыть.
– Где ты был? – все-таки спрашиваю мужа.
– Не скажу, – шокировав меня резким ответом, продолжает ласково и заговорщически: – Это сюрприз.
Обхватив меня за талию, прижимает к себе и целует в висок. В зал мы не возвращаемся, а выходит в уютный внутренний дворик, куда постепенно стекаются гости. Кроме Ярославы Станиславовны – она сейчас наверху, в одном из номеров, с Лизонькой. Мы специально арендовали банкетный зал при гостинице, чтобы каждый мог отдохнуть, а я спокойно кормила и укладывала дочку.
Правда, родственники устроили целое паломничество. Составили график дежурств – и сидят с ней по очереди, почти полностью освободив меня от всех материнских обязанностей, кроме одной… Как часто шутит Петя, я незаменимая молочная ферма.
– Кира, жена моя, я тебя люблю, – впервые за все время признается он мне в чувствах.
Немного растерянно смотрю на него, легко улыбаюсь, провожу ладонью по гладко выбритой щеке – ради малышки наш папочка постоянно следит за собой, чтобы не колоться.
Подтянувшись, нежно целую его.
– Я знаю, – честно выдаю со смущенной улыбкой. – Разве могут быть сомнения после всего, что мы пережили вместе? Мы с Лизонькой тоже очень любим тебя.
Небо над нами озаряется яркими фейерверками, подобными тем, которые гремели в ночь рождения дочери. Вздрагиваю от неожиданности, импульсивно прильнув к мужу. Радуюсь, как ребенок, разглядывая разноцветные огоньки и золотистый дождик.
– Красиво, – восхищенно шепчу, приложив ладони к груди.
– Правда? – поворачиваюсь к Пете.
– Да, очень, – бархатно произносит он, и я понимаю, что все это время он смотрел не в небо, а… на меня.
* * *
Петр
Несу Пампушку в номер для новобрачных, не прекращая целовать ее по пути. Я этой ночи ждал слишком долго, чтобы сдерживаться. Сначала Кире было нельзя, а потом я не хотел давить на нее. Она все время смущалась, пряталась от меня под одеялом, краснела от любого намека. Моя милая, скромная девочка, но… Все! Чаша терпения переполнена.
Если не сделаю ее своей женщиной сейчас, то взорвусь.
– Они точно с Лизонькой справятся? – рвано дышит Кира в перерывах между поцелуями. Опять тушуется, однако бежать некуда.
– Точно, – коротко отрезаю и беру ее губы в плен.
Затыкаю болтливый от нервов ротик, опускаю жену на кровать и нависаю над ней. Сначала облизываю взглядом: длинную шею, пышную грудь, сдавленную корсетом, аппетитную ложбинку. Потом повторяю намеченный путь языком.
