– Дедуль! Нельзя! – укоризненно вскрикиваю, а Петина мама в унисон ругает мужа: – Коля!
Обе упираем руки в бока и пристально смотрим на мужчин. Замирают, как по команде, и отводят глаза, будто ни в чем не виноваты, а их подставили. Стаканы так и остаются нетронутыми, бутылка сиротливо стоит в сторонке.
– Кира-а, – доносится из детской голос Сашки. – Спаса-а-ай!
Следом звучит капризный крик Лизоньки, а тетя Рая что-то причитает, но в шуме уже не разобрать.
– Кажется, не справляются с моей бандиткой, – хихикаю, снимая фартук.
– Беги, помогай. Наша крошка и так долго терпела этих рыжих фурий, – иронично произносит и чмокает меня в щеку. – Сашу и Раю ко мне присылай, а то я одна против мужчин не справлюсь. Кстати, Петя когда вернется?
– Звонил минут десять назад, обещал скоро, – пожимаю плечами. – Сама жду его с новостями.
– Не переживай. Если за дело берутся Славины, то все сложится как надо, – подмигивает мне ободряюще.
С улыбкой на губах поднимаюсь в детскую, освобождаю моих помощниц, переодеваю и кормлю Лизоньку.
Она успокаивается на моих руках и засыпает. Видимо, устала от людей и переизбытка новых впечатлений. Даже позволяет переложить себя в кроватку.
Любуюсь ей и не верю, что совсем недавно боялась остаться одна с ребенком на руках. Теперь у меня большая семья, а Адовы исчезли из моей жизни, будто их не было. Страшный сон рассеялся с первыми лучами солнца на рассвете.
Собираю использованные салфетки и Лизонькин подгузник, завязываю все в пакет и несу в туалет, чтобы выбросить.
Стоит мне дернуть за ручку, как из-за двери появляется Сашка.
– Прости, не заметила, что занято, – лепечу, пропуская ее в коридор.
Растерянно кивает, смахивает влагу со щек, трет нос и стучит пальцами по дисплею, уткнувшись в телефон. Молча проходит мимо меня, скрываясь в одной из пустых комнат.
Не трогаю ее. Если хочет побыть одна – пусть… Может, проблемы какие-то или дела. Мы пока что недостаточно сблизились, чтобы я лезла в ее личную жизнь. Хотя я не против подружиться.
Бросаю подгузник в мусорное ведро, но замечаю среди чистых скомканных бумаг тест на беременность, неумело спрятанный. Достаю его, непонимающе глядя на две яркие полоски.
– Ой, что это? – удивленно шепчу.
– Так, Пампушка, это же не может быть нашим? – раздается над ухом бархатный мужской голос, а потом щеки касается легкий, прохладный поцелуй. – Или я чего-то не помню?
– Нет, конечно, мы еще даже не… – осекаюсь на половине фразы, смущенно вспыхиваю.
