— Чувствую, повезло нам, — вздохнула подруга.
Я согласно кивнула, убирая в рюкзак тетрадь и понимая, что тело бьет мелкая дрожь. И в который раз за последний час подумала, что хамить незнакомым — плохо! Очень плохо.
— Полюшка, — подошел ко мне Васин, — ты же у нас умница, да?
— Нет! — отрезала я. — Даже не надейся. Эссе я за вас писать не буду.
— Ну Полина! — заканючил Бауэр, стоящий за спиной своего друга. — Мы же друзья! Нам очень надо. Тем более ты пишешь то же самое эссе.
— Отстаньте, оба! Некогда мне! Вы видели, сколько «уголовник» нам на дом задал? Нам Брем столько за два года не задавал, а этому к послезавтра все сделать надо!
— Зверь, а не препод, — согласился со мной Васин и отвлекся, — о, Верочка! Верунчик, помоги с эссе, а…
Дальше я не слушала.
Быстро подхватила рюкзак и покинула негостеприимную аудиторию.
У входа уже нервно переминалась с ноги на ногу Лиля. Заметив мое зверское выражение на лице, скривилась:
— Все плохо?"
"— Все еще хуже! Во-первых, он меня узнал. Во-вторых, сразу же надумал спрашивать, а я все забыла! Позор какой! Теперь я должна написать ему эссе.
От руки!
— Садист, — припечатала Лиля. — У тебя еще пары есть?
— Нет. Пойду в библиотеку, боюсь, меня он станет спрашивать с особой жестокостью.
— Представляю, что он сделает со мной, — присвистнула Лиля. — Пойду-ка я тоже память освежу.
— Возьми учебник для первого курса и прямо с него начинай освежать, — посоветовала я и очень быстрым шагом потопала в сторону библиотеки.
Но успела дойти только до конца коридора, когда меня поймал Артем, подхватил за талию и затащил в первую попавшуюся пустую аудиторию.
Закрыл дверь, прислонил меня спиной к стене и горячо прошептал:
— Полина, мне нужна твоя помощь!
— Любовные игрища надо проводить за стенами университета, а не в аудиториях! — рыкнул ну очень знакомый голос.
Такой, что кожа сразу же покрылась мурашками, а я втянула голову в плечи. Мы с Артемом синхронно обернулись. У стены стоял недовольный Руслан Евгеньевич, с неудовольствием глядя на Артема.
— Простите, — Тема поднял ладони, и в тот момент Руслан Евгеньевич заметил меня, пытающуюся слиться со стеной. Цветом лица я почти уже сравнялась с белой краской.
Края губ «уголовника» дернулись, а глаза метали молнии. Кажется, я его раздражала. Очень сильно раздражала!
Может, проявить благоразумие и извиниться?
— Синицина, — иронично протянул Руслан Евгеньевич, медленно осматривая меня с ног до головы.
— Руслан… — я прокашлялась.
