Действительно, мы стояли напротив друг друга, и мое «направо» было его «налево».
Кажется, от тела Логинова шел дым. Мелькнула крамольная мысль, что сейчас он от злости примет истинный облик Бубузяблика с клыками и огромными рогами, но Руслан Евгеньевич только зло сверкал глазами.
А я смотрела на него. Хорош. Литые мышцы перекатывались под кожей, на которой остались капли воды. Шесть положенных кубиков на прессе… Полотенце и голые ноги.
Пожалуй, за последние двое суток стены университета увидели небывалое. Сначала боксеры по этим коридорам бродили в халатах, а в теперь «уголовник».
Без халата.
— Синицына, прекратите так на меня смотреть! — потребовал Руслан Евгеньевич тоном, который раньше я от него не слышала.
Его голос охрип, а зрачки расширились.
— Бубузяблик, не злитесь. Идите уже в противоположную сторону, примите нормальный душ, а я, так и быть, заберу ваши вещи из женской душевой и развешаю, чтобы посушить.
Он стоял памятником еще секунд пятнадцать, придерживая полотенце так, чтобы оно не упало.
А потом сделал шаг ко мне. Я испуганно отшатнулась, а Логинов приблизился еще на шаг, ни на мгновение не сводя с меня взгляда. Казалось, что его глаза почернели — так сильно расширились зрачки.
Я уже собиралась спасаться бегством, когда «уголовник» остановился.
— Я сам! — гордо отказался Руслан Евгеньевич.
Вернулся в комнату, где стояли раковины, а вернулся уже в халате Артура и с ворохом одежды в руках.
— Держите вещи. И сделайте мне чай…
Я было открыла рот — уведомить профессора, что я ему тут не золотая рыбка, — но он почти мягко закончил:
— Пожалуйста!
Я автоматически взяла его костюм в руки.
— Жду в общей кухне, — быстро выпалила я и дунула в противоположную от него сторону.
Глава 15
Руслан
Я вошел в мужскую душевую, едва не рыча, как припадочный медведь. Эта девчонка умудрялась всю мою нервную систему в клубок завязать, при этом не особо напрягаясь. Зараза маленькая.
Хоть иди и лед проси к особо бодрым частям тела прикладывать, так завела.
Ее хотелось… И не раз.
А по завету классика из УГРО — «месяц из постели не выпускать». Прижать ее к стене и уравнять счет в количестве одежды.
Объяснить, что измываться и хамить человеку, которого вчера уносили в звенящую снежную даль отнюдь не три белых коня, а нечто позабористей, — это почти как голодного тигра за усы дергать.
И смотреть так на почти голого мужика, у которого и так кое-что звенит и дымится, — хреновая идея.
Синицына пробудила во мне не зверя, а охотника.
