И пока они устраивались, получали учебники и ценные указания от коменданта общежития, я гуляла со своей подругой по городу.
Лиля училась уже на пятом курсе, я же только что перешла на третий и собиралась стать адвокатом. В отличие от неугомонной Лили, которая грезила карьерой следователя, а в перспективе собиралась занять место генерального прокурора.
— Скучно, — улыбнулась я, — участкового в глаза не видела, гаишнику танец банана не танцевала, к операм тоже не попадала.
Сломанная нога соседа в расчет не берется, он сам упал!
— Поскользнулся летним знойным днем, — важно кивнула подруга. — Ладно, пошли в парк? Мороженого поедим. Как твой Арсений? Не звонил?
Я выдохнула сквозь зубы и отвела взгляд.
— Один раз написал сообщение, спросил, как дела, и все.
— Ну и в печку его, — решила Лиля.
Так, весело переговариваясь, мы вошли на территорию огромного парка. Было шумно и весело. На лавочках восседали влюбленные парочки и встретившиеся после каникул студенты.
Возле аттракционов ждали своей очереди мамочки с детишками, откуда-то играла музыка и совершенно не было ощущения, что уже завтра начнется осень.
Я подхватила Лилю под локоток и повела по аллее вглубь парка, где находилась наша любимая кофейня.
— Давай ты за кофе, а я за мороженым? — предложила я. — Сэкономим время в очереди.
— Давай, — легко согласилась Лиля и вдруг резко затормозила:
— Ты глянь!
Она указала рукой в сторону гуляющей за ручку парочки.
— Это же тот самый дорожный хам и его гламурный загрызаяц!
Я внимательно посмотрела на дорожного хама. Высокий, с иронично прищуренным взглядом, копной черных волос, трехдневной щетиной и высоченным самомнением в комплекте. Хам важно нес себя миру, являя всем свое непрошибаемое спокойствие и уверенность. Он вполуха слушал, что щебетал ему на ушко загрызаяц, штукатурки на лице которой было действительно многовато.
А вот одежды, наоборот, маловато. Мини-платье, которое прикрывало только стратегически важные части тела. Но, думаю, хаму все нравилось.
Хам лениво смотрел по сторонам, загрызаяц же продолжал свой увлекательный монолог.
— Чтоб вам, — выругалась Лиля, — какой великодушный заяц у мужика! Простила! А на дороге вопила, как будто ей парикмахер лишние три сантиметра ушей отрезал.
