Вместо вытянутого лица Еджайда я увидела перекошенную злобой физиономию Лесара.
Я так привыкла к его странному поведению, что удивило меня совсем не проявление эмоций, а сам факт присутствия белобрысого стража.
— А ты что здесь делаешь? — спросила я.
Злость сменило удивление. Как же я любила стремительные трансформации чувств, ни у кого таких не видела! Темпераментного мужчину сразу видно, даже до того, как ощутишь в полной мере этот самый… ну, темперамент.
— Я? — подозрительно спокойно спросил Лесар. — Это я что здесь делаю?
Подозревала, что ответ ему без надобности, поэтому осторожно кивнула.
Зря. Лорда Рациса и это взбесило. Он скрипнул зубами и заорал:
— Это он что здесь делает, Инни? Что, темные боги побери, этот сосунок делает в твоей спальне ночью?
Вы бы что ответили разъяренному мужчине в такой ситуации? То-то и оно — правду, только правду и ничего, кроме правды. Вот и я обмануть Лесара не посмела. Посмотрела в серые глаза, вздохнула и тихо… очень тихо призналась:
— Мир спасает…
— Что-о-о-о?!! — прогрохотало надо мной.
Да, тучи давно сгустились, а теперь, стало быть, прорвало.
— Мир спасает, говорю же, — чуть громче произнесла я, но моему блондину все равно ответ не понравился.
Странно даже. Родина в опасности, а он капризничает!
— В столовой сегодня, когда этот адепт приглашал тебя на королевский бал, он тоже спасал мир? — едва сдерживая ярость, и поэтому довольно холодно поинтересовался Лесар.
— Нет, в столовой Еджайд только готовился спасать, — со всей откровенностью и прямотой призналась я.
— Не понимаю, к чему этот допрос посреди ночи?
— Давай я его просто сейчас убью, и больше никто никого ни в чьей спальне по ночам спасать не будет? — предложил лорд Рацис.
— Н-не надо, — взмолился ботаник и отскочил от меня так резво, словно я была не я, а змея ядовитая. Предатель!
Меня же до крайности возмутило поведение стража Лесара. То, что он является моим куратором, не дает ему право врываться ко мне вот так и убивать моих гостей! И я… я посмотрела на блондина грозно, но испугался только Еджайд.
Причем, за себя.
— Я, пожалуй, пойду, — промямлил он. — Поздно уже, что-то засиделся…
— Иди-иди, — нарочито ласково произнесла я, не отрывая взгляда от лица Лесара.
Как уходил ботаник, не видела. Слышала лишь, как с тихим шелестом распахнулись его крылья.
— Инни, я тетрадь на тумбочке оставил! — крикнул самоубийца. Встретимся на балу!
Я подождала еще немного и, когда все стихло, решила высказать Лесару все, что накопилось в душе.
