– Нет, посмотрите, как у них все просто! Одна опаздывает каждое утро, другая захотела – отпуск ей подавай! Совсем уже обнаглели! Никто работать не хочет!
– Но… Мне очень, очень нужно, Лидия Петровна… – опешила Соня от резкого всплеска ее возмущения. Можно сказать, от злобы даже. Слишком уж неожиданно в нее эта начальственная злоба выплеснулась – из голоса Лидии Петровны, обычно тихого и спокойного, из крайне раздраженной интонации…
– Да мало ли что тебе нужно? Нужно ей, видите ли! Меня вот никто не спрашивал, между прочим, когда должность мою из штатного расписания вычеркивали, нужно мне это или нет! Взяли и вычеркнули, сижу тут теперь с вами… Нет, Соня! Пойдешь в отпуск через месяц, как все, по графику!
– Но хоть на три дня… Мне обязательно к сестре надо съездить…
– Она что у тебя, при смерти находится, сестра твоя? Я же сказала – нет, Соня! Все! Неужели непонятно? Иди работай! И не сиди у меня над душой! Господи, как вы мне все надоели, как я устала от вас!
Голос начальницы вздыбился до самой последней высокой ноты, еще чуть-чуть – и криком кричать начнет.
Света, сидящая за ее спиной в углу комнаты, делала Соне большие глаза, махала ладошками от себя – проваливай, мол, быстрее отсюда… Не видишь, что ли, что происходит? Ей же не отпуска для тебя как такового жалко, ей же просто наехать надо!
– Ты хоть помнишь, когда я сама в последний раз в отпуск ходила? – и впрямь закричала на нее Лидия Петровна. Нехорошо закричала, с визгом. – Или ты тоже думаешь, что мне из отпуска уже выйти не дадут, на пенсию спровадят? Я знаю, все вы так думаете! Только и ждете, когда я в отпуск уйду, чтобы от меня избавиться! Смотрите-ка, в отпуск ей захотелось! Мне тоже хочется, и что с того?
Ну да, Светка права – надо было вставать со стула и действительно проваливать подобру-поздорову, но Соня даже и встать не могла.
Напал на нее будто ступор какой паралитический, будто сначала в грудь толкнуло, а потом разлилось быстро по солнечному сплетению чужое ядовитое раздражение.
И тут же горло перехватило спазмом, и в глазах стало горячо, задрожало само по себе мокрой противной тяжестью. Боясь сморгнуть, Соня все-таки поднялась на дрожащих ногах, развернулась к двери, пошарила перед собой рукой, как слепая. А, вот и дверь, ей туда надо… Потом по лестнице вниз, в подвал, а вот и ее архивная каморка, здесь и спастись, и поплакать можно, закрыв за собой дверь на ключ. Еле успела.
