— Стань кошмаром, даже самым страшным из твоих кошмаров, Екатерина, — сказал Римо, прежде чем они с девушкой ушли.
Я прибавила громкость и взяла кусок пиццы. На самом деле я не была голодна, но запихнула пиццу в рот.
Мои глаза горели от усталости, но я заставила себя держать их открытыми, сосредоточившись на телевизоре.
Раздался стук. Я не отрывала взгляда от вторй части фильма «Чужой. Они проводили киномарафон картины «Чужой», и мне казалось, что только если я буду держать глаза на экране, голоса и картинки останутся в стороне.
— Катенька, — тихо сказал папа.
Я оторвала взгляд от экрана, мое сердце забилось быстрее, при виде папы в дверном проеме, одетого в черный костюм и светло-голубой галстук. Его лицо было искажено печалью. Позади него стояли Римо и Нино.
— Катенька ?
Имя, которым он всегда называл меня, звучало неправильно. Он произнёс его по-другому. Все было по-другому. Я больше не знала девочку, которой принадлежало это имя. Я не была ею.
Папа подошел ближе. Он также смотрел на меня по-другому, будто думал, что я его боюсь.
Мама говорила, что папа плохой человек, что он причиняет людям боль, убивает их, что в конце концов он сделает то же самое с ней и со мной. Но папа никогда не обижал меня, не то что те мужчины, которых мама приводила домой, чтобы я была с ними мила.
Я уронила пульт на пол и бросилась к нему. Воздух со свистом вырвался из моих легких, когда я запрыгнула на него. Он все еще пользовался тем же одеколоном, который я помнила, и его одежда слегка пахла сигарами.
Он напрягся и не обнял меня в ответ.
— Я была плохой, — выдохнула я, надеясь, что признание заставит папу простить меня.
— Катенька, нет, — пробормотал он, а затем крепко обнял меня и поднял с пола, прижимая к себе."
"Я уткнулась лицом ему в шею. Мне хотелось плакать, но я уже давно перестала. Я больше не могла, как бы мне ни было грустно. Он взял меня за затылок и покачал, как делал, когда я была совсем маленькой.
Он не знал, что я совершила. Если бы узнал, то сошел бы с ума.
Мама говорила мне снова и снова, что папа будет злиться на меня, а не только на нее. Он подумает, что я грязная и плохая из-за того, что должна делать.
Он повернулся со мной на руках и вынес меня из бара. Перед ним стояла черная машина с папиными людьми. Прежде чем направиться к ним, он повернулся к Римо, который сопровождал нас.
— Тебе лучше сдержать свое обещание, — сказал папа голосом, в котором слышалась ярость.
Римо улыбнулся.
