Я уставился на горизонт, оставив вопрос висеть, между нами. Динара внимательно посмотрела на меня, но выражение ее лица было невозможно прочесть.
— Находясь Вегасе ты отчитался своим братьям о принцессе Братвы? — спросила она после почти минуты молчания.
Все больше и больше людей собиралось вокруг костра, усаживаясь на разложенные вокруг него поленья, и аромат копченых ребрышек теперь безошибочно доносился до моего носа. Вокруг играла музыка, красочная смесь хитов последних нескольких лет, потому что вкусы в лагере сильно различались.
— Не так уж много, о чем можно было бы сообщить, не так ли? — она пожала плечами и посмотрела на меня так, словно не поверила. — Я не знаю, почему ты здесь. Ты загадка, как и причины, по которым ты ищешь моей близости.
— Кто-то слишком самоуверен. Может, я просто хочу насладиться острыми ощущениями гонок.
— Большое совпадение, что ты присоединилась к гоночному лагерю, который находится на территории Каморры. У тебя история с нами, и у твоего отца тоже.
— Что ты знаешь о моей истории с Каморрой? — резко прошептала она.
Впервые в ее прекрасной маске появилась трещина. До сих пор она не была слишком эмоциональна.
Ее вспышка застала меня врасплох, но я сохранил хладнокровие. Я пожал плечами.
— Я знаю, что твоя мать работает шлюхой в одном из наших борделей.
Динара замерла, медленно опуская стаканчик с губ. На ее лице отразилось явное недоверие.
— Моя мать мертва.
Ее голос звучал... испуганно и радостно одновременно.
— Нет, не мертва. Она жива и работает на нас в Лас-Вегасе.
Динара, нахмурившись, отвела взгляд. Опустошила стаканчик и поставила его на капот. Я хотел бы, чтобы она позволила мне увидеть ее глаза, но она старательно скрывала их, не желая, чтобы я увидел ее эмоции, но остальная часть ее тела дала мне намек на ее смятение. Ее руки дрожали, когда она полезла в карман и достала косяк. Она закурила и глубоко, прерывисто затянулась.
— Ты уверен?
Знакомый сладкий аромат марихуаны просочился в мой нос, и глубокая жажда поселилась в моем теле.
Я отказался от более тяжелых наркотиков во время пребывания в Нью-Йорке после того, как Лука сломал мне несколько ребер, обнаружив меня под кайфом. Но отказаться было труднее, особенно потому, что многие курили их на вечеринках после гонок и барбекю.
Быть может, мне следовало отступить, но по какой-то безумной причине Римо хотел, чтобы я рассказал ей. Рискую ли я его жизнью или жизнью Динары, делясь этим с ней? Но отступать было поздно.
— Да.
