Динара не колеблясь забралась ко мне на колени и опустилась на мой член.
Пассажиры проезжающих машин смотрели на нас белыми глазами. Это только вопрос времени, когда их камеры приведут сюда охрану или даже полицию. Я схватил Динару за шею и притянул ее вниз для поцелуя, в то время как другая моя рука обхватила ее упругую задницу, когда она оседлала меня. Наши тела, казалось, слились воедино, и все вокруг отошло на задний план.
Мы вцепились друг в друга почти отчаянно, будто это последний раз, когда мы могли быть близки.
Когда мы вернулись в наш номер той ночью, наше настроение было торжественным. Мы почти дошли до конца нашего списка, а вместе с ним и до конца нашего путешествия мести. После этого нам придется вернуться к нормальной жизни, насколько это вообще возможно. Мы забрались в постель, оба лёжа спине, наши руки соприкасались.
— Что мы будем делать после последнего убийства? — я спросил.
Динара моргнула, глядя в потолок.
— Надеюсь, я почувствую себя свободной.
— Я тоже на это надеюсь, но я не это имел в виду.
Она повернулась ко мне лицом и торжественно улыбнулась.
— Я знаю. Полагаю, ты вернёшься в гоночный лагерь?
— Сезон почти закончился, и со всеми гонками, которые я пропустил, я все равно не смогу попасть в первую десятку.
Динара кивнула. Она провела кончиками пальцев по щетине на моем подбородке и щеке.
— Значит, ты вернешься в Вегас, чтобы отпраздновать Рождество со своими братьями?
Казалось, до Рождества еще целые световые годы, хотя до сочельника оставался всего месяц.
— Да, таков план, — медленно произнес я.— Но я думал, что ты можешь присоединиться ко мне.
Удивление промелькнуло на лице Динары.
— Ты хочешь, чтобы я провела праздники с твоей семьей?
— Со мной и моей семьей, — поправил я. — Неужели тебя так потрясло, что я хочу, чтобы ты была рядом со мной даже во время праздников? Мы провели вместе ночь и день в течение последних нескольких месяцев, и, честно говоря, несмотря на все жестокое дерьмо, которое повлекло за собой наше приключение, это лучшее время в моей жизни.
— Тогда тебе следует пересмотреть свой жизненный выбор, — сказала она с кривой улыбкой, но в ее глазах была нежность. — О нас с тобой многое говорит то, что это было лучшее время в моей жизни. Мы облажались.
— И что?
— Как только мы закончим со списком, ты останешься членом Каморры, а я дочерью Пахана Чикаго. Есть ли способ, как это может сработать? — ее губы коснулись моих, а в глазах светились надежда и тревога.
— Если мы хотим этого.
