— Кто нас заставит?
— Возможно, в какой-то момент мы захотим определенности, или, может, в конце концов наши семьи захотят получить ответы, больше ответов, чем у нас есть на данный момент.
— Сейчас я не хочу об этом думать. Я хочу жить настоящим. Сейчас я хочу сосредоточиться только на мести и на том, как заставить каждого человека из списка заплатить за то, что он сделал со мной и другими детьми.
Адамо легко провел рукой по моему плечу.
— Даже если ты убила в спешке сегодня, это не значит, что тебя не будут преследовать кошмары об убийстве.
Может, в конце концов они прекратятся, а возможно, и нет. Я просто хочу, чтобы ты была уверена, что сможешь жить с этим, особенно если мы продолжим выслеживать твоих обидчиков и к твоей совести добавится еще больше смертей.
Я горько рассмеялась.
— Неужели они будут хуже тех кошмаров, которые преследуют меня с самого детства? Сомневаюсь. Так что, если ты спросишь меня, эти новые кошмары будут чертовски лучше ужасов моих ночей прямо сейчас.
Адамо крепче обнял меня.
— Блядь. Мне очень жаль, что я не смог помучить этого ублюдка сегодня. Вообще-то я подумывал сделать это до того, как ты появилась.
Я приподнялась.
— Следующее имя в нашем списке... он был одним из худших. Я имею в виду, что каждый опыт был ужасен, но некоторые были приятнее.
Адамо стиснул зубы.
— Приятнее не то слово, которым я бы описал зверства, которые эти извращенцы творили с тобой.
— И они все заплатят за сделанное. Но следующий мужчина в списке, он был плохим, очень плохим.
Он любил причинять боль, а я...
Убивать своих насильников это одно, а пытать их совсем другое. Даже некоторые из людей моего отца не могли наблюдать за пытками, а я? И не просто наблюдать, а пытать кого-то самой?
Адамо наклонил голову, ловя мой взгляд.
— Ты хочешь пытать этого мудака?
Мои губы приоткрылись, но волна нервозности захлестнула меня.
— Я хочу, чтобы он страдал, прежде чем умрет.
— Он будет страдать, если ты захочешь.
— Я должна, по крайней мере, быть частью этого. Это моя месть, и я не хочу быть трусихой.
— Дело не в том, чтобы быть трусихой. Пытка отнимает много сил. Это отличается от акта убийства. Ты должна смотреть в лицо отчаянию, боли и мольбам жертвы, должна наслаждаться ими и использовать их как еще один инструмент страдания для них.
— Скольких ты пытал? Я знаю, что Римо и Нино славятся своим особым талантом, но я не слышала о тебе никаких историй.
— Я старался не участвовать в пытках, кроме случаев крайней необходимости.
