Я не имел права принуждать ее в определенном направлении только потому, что я извращенный ублюдок, желающий пытать и убить мужчину передо мной."
"Динара оторвала взгляд от мужчины.
— Ты думаешь, он говорит правду? Как ты думаешь, он изменился?
— Сомневаюсь, — ответил я. — Хочешь, чтобы я обыскал его дом? Может, мы что-нибудь найдем.
Динара слегка кивнула. Я не был уверен, что новые доказательства действительно будут иметь значение. Это внутренняя битва за Динару, борьба между ее темной и хорошей сторонами. Я сражался в той же битве.
Я протянул ей второй пистолет.
— Если он пошевелится, ты пристрелишь его.
Я не был уверен, что она сделает это, но, судя по выражению его лица, этот ублюдок верил, что она способна убить его, и это единственное, что имело значение.
Я направился в задние комнаты магазина, который он использовал как свою квартиру. Я не хотел искать доказательства его продолжающейся порочности, потому что это означало бы, что больше девочек пострадало, но в то же время я хотел найти что-то, что убедило бы Динару продолжить наш план.
Что-то, что склонит чашу весов в пользу ее темной стороны.
После двадцати минут поисков я нашел на его компьютере изображения, которые не оставляли сомнений в том, что он все еще питал те же отвратительные желания из прошлого, даже если он не присутствовал на фотографиях. Это выглядело так, словно он скачал их с Даркнета. Я вернулся в магазин. Динара стояла в нескольких шагах от мужчины, направив на него пистолет. Ее глаза метнулись ко мне, и я кивнул.
— Я нашел фотографии.
Еще один почти незаметный кивок.
Номер один переводил взгляд с Динары на меня и обратно.
— Это всего лишь фотографии. Я не прикасался к детям после того, как вышел из тюрьмы.
— На этих фотографиях к детям прикасались другие извращенцы вроде тебя, чтобы ты мог дрочить, глядя на эти снимки, — прорычал я.
Я подошел к Динаре, и она опустила пистолет. Мы отошли на несколько шагов от мужчины.
— Что ты теперь собираешься делать?
Динара громко сглотнула, конфликт затанцевал на ее напряженном лице.
— Я хочу, чтобы он умер. Я хочу быть единственной, но... Я просто не знаю, смогу ли. Будто что-то все еще удерживает меня.
— Ты никогда не делала этого. Вполне естественно, что ты сомневаешься.
Я не помнил мгновений, предшествовавших тому, чтобы в первый раз нажать на спусковой крючок. Все произошло слишком быстро, не было времени, позволить моей совести заговорить. Иногда мне казалось, что так оно и было.
