— Даже не думай, — Марк хмурится и окидывает меня нечитаемым взглядом.
— Я поеду с тобой и это даже не обсуждается.
— Но как же…
— Мне повезло, что мои партнеры еще и мои друзья. Вывезут. Подставят плечо. Все понимают, что деньги и успех не главное в жизни.
— А что главное тогда?
— Близкие, Маш. Самое главное в жизни это те, кто нам дорог.
Мои губы кривятся сами по себе. Болезненно. Где было раньше это понимание? Ну где?
Кстати, о партнерах.
Стоит говорить Марку о нашем разговоре с Витом? Геннадий все равно, конечно же, доложит, что я с ним завтракала.
Но сам наш разговор…
— Маша.
Марк резко двигается вперед. Прямо на меня. Замирает в каком-то сантиметре. Так, что мы почти касаемся, но он будто не может переступить невидимую грань.
Медленно поднимает руку и проводит по моему лицу.
— Я теперь так тебе противен? Ты сбежала из постели, как будто за тобой бешеные собаки гнались. Маш…
— Иди в душ, Марк. Завтрак скоро будет готов, — каждое слово выговариваю через силу.
— Хорошо. Но мы должны поговорить.
Рано или поздно.
Марк кивает и выходит, наконец оставляя меня одну. И я могу дать волю наконец слезам.
Противен?
О, нет.
Меня тянет к тебе, как, быть может, никогда раньше.
Только как же больно от того, что Марк начал ценить все, что у нас есть только когда сам же все и разрушил!
И я на самом деле понятия не имею, что теперь делать.
Потому что как раньше, все равно уже не будет. Никогда
Бабушка уже пришла в себя, когда мы появляемся у нее в палате.
Беспокойно окидывает нас взглядом, и я изо всех сил стараюсь делать вид, что у нас с Марком все прекрасно.
— Не будем расстраивать Валентину Петровну, так ведь?
Марк предупредительно задает мне этот вопрос, пока мы еще в машине.
— Ей и так нужно очень много сил для выздоровления. Сейчас ее нельзя тревожить.
— Ты прав. Конечно, не станем.
Приходится улыбаться и держать Марка за руку. Щебетать о том, как у нас все хорошо.
— Я дом начал строить. Вы обязательно должны там побывать, Валентина Петровна. Дать какие-то советы.
Дом ведь за городом, а у нас с Машей всегда была квартира.
— Дом?
Бабушка явно оживляется.
— Свежий воздух уж точно полезнее городского. Там еще озеро я хочу вырыть, прямо на территории. Много земли. Без вашего совета нам точно не справится. А еще там очень много места. И… Я уже начал отделывать детскую.
— Ох.
У бабушки слезы на глазах выступают.
У меня, надо сказать, тоже. От злости.
Мне только что показалось, что Марк все понял и не станет давить.
