Быстро принимаю душ, понимая, что настолько сейчас устала, что даже теплая вода не освежает. Накидываю махровый халат Марка, который нашла здесь еще запечатанным и в котором я могу просто утонуть.
— Пахнет вкусно, — неловко останавливаюсь у входа в кухню.
Мнусь, будто мы с ним незнакомцы и я не знаю, как и о чем с ним говорить.
Марк уже разделся. Сбросил рубашку и явно чувствует себя хозяином на собственной кухне. А ведь раньше дальше стола и максимум кофемашины он в кухню и не заходил.
— Ты ведь готовила. Как может быть невкусно?
Усаживаюсь за стол и жадно набрасываюсь на еду.
Желудок урчит, но даже от этого рядом с Марком я не ощущаю никакой неловкости.
В нашем браке всегда было больше души. Наверное, кто-то вроде сестры Марка постоянно думает о том, как выглядит перед своим мужчиной. Я же верила, что все это ерунда. То, что нас соединяет, намного больше красивых поз и жестов.
— Зря я не уговорил тебя поесть днем, — Марк качает головой, снова бросая на меня заботливый взгляд и принимается за свой ужин.
— С Валентиной Петровной все в порядке. Она спит. С ней будут дежурить две медсестры. Я сначала договорился на одну, но сейчас подумал, что лучше так. Она ведь тоже человек. Вдруг уснет или выйти ей понадобиться.
— Спасибо, Марк.
— Маш.
Марк накрывает мою руку своей, и я даже не дергаюсь. Нет сил. Или желания вырвать руку?
— Все хорошо будет. Как иначе? Бабушка сильная, и уход за ней самый лучший. Ты ведь мне веришь?
— Верю, — на миг замираю, глядя в его глаза а после киваю.
Не хочу думать о том, какие подводные камни для меня в этом ответе.
Ни о чем не хочу.
— Иди спать. Я постелил уже. Я уберу здесь.
Киваю, но почему-то не могу сдвинуться с места. Дикая усталость не дает даже пошевелиться. А уж после того, как я еще разомлела под горячей водой и наелась, кажется, так и засну на этом стуле. Или, как вариант, просто с него свалюсь.
— Все ясно. Уборка переносится на завтра.
Марк просто подхватывает меня на руки и несет в постель. И я ему за это благодарна.
— Маш. Не гони меня сегодня.
Укладывает в постель, укрывая меня одеялом.
Ложиться рядом, привычно прогибая матрас тяжестью своего мощного тела. И от этого, такого привычного, мне тоже становится спокойнее.
Обнимает очень мягко. Переплетает наши пальцы.
— Мир сложная штука, Маш, — шепчет мне почти в губы, поглаживая мое плечо.
— В нем бывает так горько. Или просто трудно. Для меня семья не пустое слово. И когда я просил тебя стать моей женой, я имел в виду, что мы будет вместе.
