Зачем?
Зачем, черт возьми, эта женщина снова появилась в моей жизни? В которой я успел так многое наладить? Так многое выстроить? В которой, как мне казалось, моя одержимость наконец прошла и я научился жить… Жить, черт возьми, нормально!
У меня есть ценности. Есть бизнес, над которым я работаю практически круглые сутки. Есть мое тихое пристанище. Моя жена. Есть… Ясность рассудка и адекватность, черт меня разбери!
И мне не хочется все это терять. Я слишком дорожу всем этим. Но… Вот именно сейчас. Или нет. Ровно с того момента, как она появилась снова здесь, я чувствую, будто иду по тонкой проволоке над самой черной пропастью.
И дикий, безумный ветер рвет меня. Рвет насквозь. Срывает вниз.
Туда. Обратно. В бездну. Где я, черт возьми, так легко могу слететь со всех катушек!
— Мария?
Закручиваю кран, слыша, как кто-то копошится в дверном замке. Или мне это показалось?
Нет. Все-таки звуки я угадал правильно. Неужели все же решила вернуться?
— Маша!
В секунду оказываюсь возле входной двери.
Начисто забыв про полотенце.
И плевать мне, что оставляю за собой лужи. На все сейчас плевать!
Быстро распахиваю дверь, и… Тут же чертыхаюсь.
— Ох. Марк Давидович. Простите…
— Виола. Какого черта ты здесь делаешь?
Шиплю сквозь сжатые зубы, быстро напяливая на себя первое, что попадается под руку. Пиджак, который, по-хорошему, самого главного-то и не прикрывает.
Ну вот. Нанес, кажется, моральную травму хорошей скромной девочке.
Прямо застыла. Красная такая, что прям до слез. И сдвинуться не может. Приятно, конечно, когда на твое достоинство так пялятся расширенными глазами.
Но она, похоже, эту часть тела видит в первый раз. Скромница же! Надо же! Еще ни разу никого не вводил своим видом в ступор!
Но сама же виновата! Какого черта она здесь делает вообще?
— Виола. Откуда у тебя ключ от моей квартиры?
Еле сдерживаюсь теперь. Чтобы не закатить глаза и не расхохотаться. Определенно, у девочки таки самый настоящий шок.
Только теперь начинает отмирать. Мечется глазами не зная, куда подевать взгляд.
— Я сейчас. Заходи уже, раз пришла.
Бормочу, с трудом сдерживая слова намного покрепче.
Возвращаюсь в ванную и хватаю полотенце. Обворачиваю бедра, хоть ситуацию, конечно, этим теперь-то уж трудно спасти.
— Ваша мама мне ключи дала, — тараторит. На меня старается не смотреть.
— Бабушка же Марии Владимировны болеет. А вы всегда на работе. Она просила, чтобы я помогла вам здесь. Что-то по хозяйству, и… Вот.
Быстро опускает на тумбочку в прихожей большой пакет.
