— Ты еще не уехал?
Протираю глаза.
Марк колдует на кухне и я снова уколом понимаю. Вот для кого он готовил завтраки. Для нее. Для той, кого любил. И любит. Для кого-то другого бы не стал.
— Доброе утро, Маш. Скоро еду. Яичницу?
— Давай я сама.
Мне неприятно. Я чувствую себя какой-то чертовой заменой.
— Маш. Позволь мне. Пожалуйста. Ты всегда так много делала для нас. А я… Я не замечал. За это тоже прости.
— Ладно.
Усаживаюсь на стул, исподтишка наблюдая за тем, как Марк готовит завтрак.
На нем только домашние джинсы.
Облегающие.
Взгляд сам мечется по бугрящимся мышцам. По венам, оплетающим его сильные руки. Которыми он может поднимать меня, как пушинку.
На животе играют и перекатываются кубики. Косые мышцы напряжены с обеих сторон.
Черт. Он просто воплощение всего по-настоящему мужского! Ослепительно красивый. За эти два года стал даже лучше.
— Маш? Еще добавить овощей?
— Нет, Марк. Спасибо.
Ковыряю вилкой в ароматном завтраке. Надо же. У Марка даже специи и травы какие-то есть! Не ожидала.
— Что для тебя наш брак, Марк?
Наконец отставляю вилку. Смотрю прямо в глаза.
— Только скажи мне правду. Даже если будет больно.
— Малыш.
Он усаживается передо мной на корточки. Обхватывает колени и смотрит прямо в глаза.
— Не брак. Семья. Она для меня… Все. Я во многом был неправ, Маша. Слишком много работал. Я это изменю. Давай, когда твоей бабушке станет уже лучше, поедем куда-нибудь отдыхать? Мы же так нигде и не были. Я все время за работой.
— Марк.
— Не торопись. Ты сказала, тебе нужно время.
Хорошо. Я понимаю. Я тебя совсем не тороплю. Мы поедем просто… Как друзья.
Марк сжимает челюсти. Я вижу, что это нелегко ему дается.
— Если захочешь, даже номера отдельные возьмем. Просто проведем вместе время. Будем плавать, загорать, танцевать, в конце концов! Мне очень нужен этот шанс, Маша. Правда.
Марк крепче обхватывает мои колени. Зарывается лицом в мои ноги.
— А мне кажется, ты и не видел во мне женщину. Тебе просто было удобно. Ты так представляешь семью? Жена просто домохозяйка и средство родить детей.
А твоя яркая. Свободная жизнь, она где-то без нее и за пределами дома.
— Это неправда, Маша. Я давно говорил, чтобы мы наняли кого-то. Ты не должна этому посвящать свою жизнь. Гладить, стирать, убирать вполне могут наемные люди. Занимайся картинами. Пиши. Живи, черт возьми! Разве я запирал тебя в доме? Требовал от тебя такого?
— Я ничего не могу тебе сказать сейчас. Марк. Только то, что пока я останусь здесь.
