А пока… Иван! Кого-то из охраны позови. Геннадия лучше всего.
— Ты совсем с ума сошел? Ты меня что? Под охраной еще и держать будешь?
Я не узнаю своего мужа.
Своего нежного и часто веселого Марка.
Сейчас передо мной… Какой-то безжалостный тиран, который не слышит и не понимает слов!
Ни слов, ни чувств! Только свои желания!
Ярость закипает во мне так сильно, что даже перекрывает боль от его измены!
— Он отвезет тебя домой, Мария, — цедит Марк сквозь сжатые зубы. — И проследит, чтобы ты… Не наделала глупостей.
— Это каких? Например, не переспала с кем-нибудь? Ну, чтобы наш сегодняшний праздник уже окончательно удался!
— Не смей.
Князев яростно полыхает глазами. Наклоняется прямо над моим лицом, и я вижу, как почернел его взгляд. Сжимает пальцами мой подбородок.
— Не смей даже думать о таком, Мария! Ты. Моя. Жена, черт возьми!
— Ну тебе же это не мешает! Похоже, в твоем понимании верность в брак не входит, так, Князев?
Долго смотрит на меня нечитаемым взглядом.
Сжимает челюсти и медленно выпускает сквозь них воздух.
— Поезжай с Геннадием, Мария, — чеканит так, как будто впечатывает меня в этот асфальт у дороги. — Давай не устраивать сейчас сцен. Ты все равно поедешь с ним. По-хорошему, или… Или иначе! Ты успокоишься, я закончу в делами и мы поговорим.
— Ты не будешь вечно держать меня силой!
— Я отпускаю сейчас твою руку. И ты идешь за ним. Поняла?
Киваю, тут же выдергивая руку, как только его хватка ослабевает.
По его глазам вижу.
Он не остановится. Если я не послушаюсь, его охрана просто скрутит меня и запихнет в эту чертову машину, которую уже подогнали.
Громко хлопаю дверью, усаживаясь на переднее сидение.
Слышу щелчок блокировки сразу же, как сажусь.
— Мария Владимировна, — Геннадий вздыхает, поворачиваясь ко мне.
— Я вас очень прошу. Давайте без побегов и без прочих… Ненужных вещей. Я вас уважаю и не хочу применять… Методы охраны.
Мы спокойно доедем, а после вы подниметесь в вашу квартиру. Хорошо?
— А дальше что? Ты будешь стоять под дверью и меня охранять? Чтобы не сбежала.
На меня вдруг накатывает смертельная усталость. Даже становится как-то… Все равно.
— Дальше по приказу Марка Давидовича. Как он распорядится.
— Хорошо, Геннадий. Я не стану сбегать.
Пока, — добавляю мысленно.
Но об этом никому говорить не обязательно.
