Но даже эта боль не отрезвляет.
— Не останавливайся, любимый!
Стонет блондинка и для меня это как выстрел.
Нужно бы просто развернуться и уйти. Резко разворачиваюсь, но уйти не удается.
— Чего застыла? Сказано же было, не беспокоить! Ты наши сливки принесла? Раньше надо было! Любимый, эту дуру надо уволить! Мало того, что полгода сливки несла, так еще и мозгов не хватает, чтобы выйти!
Я почти не соображаю, что она говорит.
Хоть каждое слово бьет по всем оголенным нервам.
Но…
Выйти и сбежать от этой мерзости просто не успеваю!
Как в замедленной съемке Марк поворачивается и…
Точно как и я, на миг замирает, встретившись со мной глазами.
— Мария. Черт.
Резко отталкивает блондинку. Быстро поправляет штаны и шагает ко мне.
— Не утруждайся, Марк. Чего тебе стесняться? Можно подумать, там кто-то чего-то не видел.
Криво изгибаю рот.
— С годовщиной, любимый!
Язвительно шиплю, бросая ему прямо в лицо подарок. Те самые часы. Пинетки, словно в издевку, выпадают из сумочки прямо ему под ноги
— И не беспокойся.
Продолжай. Я ухожу!
Резко разворачиваюсь на каблуках и еле сдерживаюсь, чтобы не побежать отсюда. Прочь. Сломя голову!
Еще и бы средство какое-то найти. Для глаз. Чтобы вытравить из них все то, что я увидела!
— Мария.
Марк догоняет меня уже на выходе. Снаружи. Как только я переступаю дверь ресторана.
— Отпусти.
Крепко ловит за руку, а я дергаюсь, чтобы вырваться из его захвата.
— Нет.
Дергает на себя, обвивая талию.
— Пусти меня, Марк!
Пытаюсь оттолкнуться от него, упираясь в мощную грудь кулаками.
— Пусти! Ты мне противен, не понимаешь?
Даже смотреть на него мерзко!
А то, что он прижимает меня… К той самой груди, к которой только что прижимал ту девку… Да еще наверняка кожа к коже! Это за гранью! Выше моих сил!
— Меня сейчас от тебя стошнит!
— Хорошо.
Марк кивает и делает шаг назад. При этом продолжая крепко держать меня за руку.
— Маааарк! Это что еще за девица?
Его девка вылетает вслед за ним.
Надо же! Ничего не стыдится!
Юбка до стих пор расстегнута, и остальное…
Просто вылетает напоказ! Закуталась в рубашку Марка, даже не подумав застегнуть пуговицы.
И надеть бюстгалтер, черт возьми! Все так и светится наружу!
В рубашку, которую выбирала я! И гладила так любовно! И стирала, черт их побери!
Меня накрывает ярость. Ослепляет. Застилает глаза. До дрожи.
— Лика. Уйди, — цедит муж сквозь сжатые зубы. Не отводит от меня глаз.
А я рассматриваю эту девицу.
Явно не то, что я. Наглая. Уверенная в себе. Размалеванная.
