Мне ли не знать, как он на самом деле занят и сколько сил и времени у него отнимает его бизнес!
Но он приезжал в деревню. Ради того, чтобы быть рядом. Ради меня.
Ведь Марк не знает о ребенке!
Так, может, не стоит снова задавать ему вопросы, на которые я уже, можно считать, получила ответ?
— Я знаю, что сделал тебе очень больно, Маш.
Марк сгребает меня в охапку своими сильными руками.
Поднимает, забрасывая себе на грудь.
Прижимает так крепко, что я чувствую каждый удар его сердца. Чувствует, как я дергаюсь всем телом, когда он это говорит, и в его глазах я тоже вижу боль.
— Знаю, моя маленькая. И ты даже не представляешь, как я себя виню за это. Я не должен был так поступать. Я знаю, что мне нет прощения. Но… Просто будь со мной. Пожалуйста, Маша. Как же мы с тобой без НАС? А я до конца своих дней буду доказывать тебе, что ты не ошиблась, оставшись со мной. Я многое осознал за то время, что был без тебя. Эти дни стали для меня намного длиннее, чем годы раньше. Поверь. Я никогда. Никогда больше не сделаю тебе больно.
Скорее собственную руку отгрызу, чем…
Он сдавленно выдыхает.
Я всхлипываю.
Марк тут же проводит пальцами по моим ресницам.
А после тянет на себя.
Покрывает поцелуями.
Глаза, шею, лицо…
Быстрыми. Осторожными. Нежными.
А после касается губ своими. Слегка проводит по ним. Мягко раздвигает мои губы, накрывая их очень долгим и таким нежным поцелуем.
— Как мы без нас, а? Без нашего дома. Без… Без вот этого всего, Маш?
А я не знаю.
И только с шумом выдыхаю. Перед тем, как Марк уже по-настоящему обрушивается на мои губы.
Так жадно, что из глаз летят искры.
Черт с ними, сейчас я просто ни о чем не хочу думать.
Просто принимаю его жадные, голодные ласки.
Откидываюсь на скамейку, на которой мы так и лежим, когда Марк поднимает ко мне лицо.
Впитываю всю ту страсть, нежность, все то, что таким безумным, диким калейдоскопом сейчас горит, перемешанное в его глазах.
— Маша. Моя Маша, — рвано хрипит Марк и снова обрушивается на меня поцелуями.
Кажется, его горячие руки везде.
И я откликаюсь на каждую его ласку.
До тех пор, пока мы снова не валимся на скамейку.
Обессиленные. Совершенно мокрые.
Даже слово произнести, и то нет сил.
И я не шевелюсь. Просто прижимаюсь к Марку, отдаваясь его крепким объятиям. Так же жадно, как он, вдыхаю его запах.
Просто глотаю. Глотаю каждую секунду, пока мы с ним.
— Я никогда тебя не предам. Обещаю. Я клянусь тебе, Маш. Никогда….
Это последнее, что я слышу. Сознание снова улетает в сон.
