Не из кофеен, а именно чтобы торговцы в маленьких ларьках его варили, добавляли много вишнёвого сока и мало специй. В одну новогоднюю ночь на площади Матвей бегал за напитками и смеялся, что это его плебейская натура так хочет. А мне просто нравилось. Нравилось, что при его должности, связях он оставался простым парнем на байке и продолжал любить простую меня.
Жаль, сказка кончилась. Болезненно."
"Вода, которой я запивала таблетки, отказывалась пролетать в горло, поэтому обезболивающее прилипло где-то посередине гортани и горчило всю дорогу.
Я снова вернулась в вереницу машин, которые спешили в центр города. В старый город, как у нас принято было говорить. Я попала в час пик и до набережной добиралась больше часа, чтобы остановиться у резных ворот парка Аксакова, который вёл к реке, а главное — к мосту.
Телефон тренькнул в кармане. Я вытащила мобильник и с ужасом прочитала короткое сообщение от неизвестного номера: «Теперь ты поняла как неправа была?»
Глава 4
Кольцо утонуло в реке.
Я смотрела на бурлящую воду с моста влюблённых.
Крупная дрожь пробегала по телу, а волоски на коже привставали, как только в воспоминаниях всплывал Матвей.
Уже неинтересно, как он мог, потому что только что водная пучина проглотила свидетельство нашего союза.
Атрибут.
Память.
Я оттолкнулась руками от перил и запрокинула голову, посмотрела в закатное небо. Паршиво. Однозначно.
В груди билось несмышлёное сердце напоминая, что я всё ещё жива, только жизнь как-то всё равно утекала из тела. Я села прямо на настил моста и облокотилась спиной о перила.
Солнце медленно спускалось в реку, растворяясь в ней и окрашивая в розово-золотой воду.
Сдавленно выдыхала воздух, потому что спазм в горле не давал закричать. Непроизвольно тряслась нижняя губа. А голова всё равно разболелась. Словно на меня надели корону, что давила на виски. Венка с левой стороны взбугрилась и, приложив пальцы, я чувствовала пульсацию крови.
Сколько я просидела в одиночестве под осенним листопадом, не знаю. Солнце не только скрылось далёко-далёко, где кончалась река, но и забрало те скудные остатки тепла.
Я продрогла.
И всё ещё не знала, что делать.
Телефон становился всё больше мёртв: двадцать процентов зарядки. Я пристально разглядывала неизвестный номер из прошлого, который напоминал мне о выборе перед свадьбой.
Жестоко.
Настолько, что из груди вырывался истеричный смех.
Приходилось глотать воздух, чтобы заглушить истерику, и от этого в желудке словно воздушный шар надулся.
