Немного чего-то детского прозвучало в словах, и я чуть было нелепо не растянула губы в улыбке.
— Ты же знаешь… — развела руками я, намекая, что когда снимаю для блога постоянно много блюд остаётся, но все же обида зашелушила голос разума, потому что Матвей не отреагировал, а сильнее сжал губы. Потом перевёл взгляд на меня и уточнил:
— У тебя все хорошо? Тебе нездоровилось в нашу последнюю встречу…
Надо молчать. Сейчас точно надо молчать, чтобы хотя бы самой разобраться в ощущениях и предчувиях. Я постаралась как можно беззаботнее оправдаться:
— Несварение.
Немного не рассчитала нагрузку на поджелудочную.
Стоять с открытой дверью становилось некомфортно. Сейчас все собранное в доме тепло сбежит, а мне ещё ночевать, и то ли молиться на котёл отопления, то ли проклинать, потому что он упорно не хотел нормально работать. И Матвей не отказал бы, но это даст иллюзию не прошения, но потепления. Поэтому перебьюсь.
Даже если все будет хорошо, и беременность переползет на второй триместр, и я все же рискну рассказать о ребёнке Матвею, прежнего ничего не будет.
Просто измена это ужасное, страшное и безжалостное. И она случилась со мной. А такое не прощают."
"— А в остальном? Ты в чём-то нуждаешься? — Матвей пытался отыскать на моем лице ответы, но безуспешно. Я кусала губы, но я так постоянно делаю.
— Нет, все хорошо, — соврала я снова, не понимая чего хочет узнать Матвей. А потом догадалась. — Твоя мама приезжала. Мы поругались.
Эта новость никак не повлияла на настроение мужа. Он только уточнил:
— Она тебя обидела?
— Не думаю, — расплывчато призналась и дёрнула плечом, озноб от воспоминаний прошёлся по спине.
— Хорошо. Если станет докучать, скажи мне. Я решу этот вопрос…
— Я понимаю. Только она в курсе, что мы разводимся… и наверно следующий раз уже захочет с тобой говорить…
Мне, если честно, было безразлично, как Матвей объяснит наш разрыв, я просто оказывала услугу, вовремя сообщала о проблемах, которые настигали в самый неподходящий момент.
— Плевать. Лишь бы тебя не трогала, — печально признался Матвей и вновь взглянул мне за плечо.
— Я тогда поеду. И Ксю…
Я пристально всматривалась в мужа, пытаясь понять, что такое внутри у него происходит, что он словно читал сейчас собственный смертный приговор. — Ты можешь на меня рассчитывать в любом случае. Как бы не сложилось дальше. Я мужем не стал хорошим, но другом…
— Уезжай, — покачала я головой, цепляя пальцами дверную ручку. Матвей хотел ещё что-то сказать, но после моей реплики передумал. Кивнул.
