Когда третий покупатель неудачно наткнулся на меня, все мои мысленные диалоги свернулись, и я положила ладонь на ручку двери. Толкнула и зашла внутрь под звон ловца ветра. Милая женщина, провизор, долго копалась в ящиках, пока не вернулась с несколькими вариантами. Я подумала, что лучше не рисковать, и взяла всё. До дома почти бежала, понимала, что всё напрасно, это пессимист во мне победил. Но закрывшись на все замки и, задёрнув шторы, я разложила на диване пять упаковок с тестами на беременность.
Нервозность вошла в чат, и я ходила возле дивана, грызла ноготь и смотрела искоса на всё это богатство.
Долго продержаться не смогла. Я схватила первую попавшуюся под руку упаковку и заперлась в ванной.
Томительные минуты ожидания.
Я присела на пол и смотрела на тест, в душе молясь, чтобы появился хотя бы намёк на полоску, но прошли три минуты, пять, десять.
Заветной второй чёрточки не появлялось, и я, закусив губу, подняла лицо, чтобы слёзы не капали мне на кофту.
Я же всё это не раз переживала. Я помнила, что не надо расстраиваться или начинать себя корить, но чёрт возьми раз за разом я чувствовала себя ущербной и… Дефектной?
Да, точно дефектной.
От этого мой мир шёл трещинами и крошился мелкими осколками.
Больно было каждый раз.
Я выползла из ванной спустя полчаса и долго неприкаянно бродила по дому, вспоминая, где и как здесь всё было, когда мы с Матвеем приезжали сюда на выходные. Память тоже зло. Лучше амнезия, тогда не страшно натолкнуться на кресло-качалку, в которой Матвей читал английские детективы в оригинале или вот на тумбочку, которую я сама перекрашивала.
Часы несмело пробили начало шестого, и я без сил свалилась на диване возле камина.
Поворот ключа в замке даже не заставил встрепенуться.
Матвей принёс с собой запах города. Я поморщилась, но не соизволила сесть. Смотрела, как муж проходит сразу на кухню, занося в неё покупки. А потом возвращается в коридор и снимает куртку.
— Ты не можешь тут оставаться, — произнёс Матвей, присаживаясь на диван у меня в ногах.
— А ты не можешь мне советовать, где мне находиться, потому что я подала на развод, — вяло огрызнулась я.
— Это не повод перестать заботиться о тебе, — Матвей протянул руку и сжал мою щиколотку, пробежался пальцами выше, приподнимая штаны и стягивая короткий носок. Прикосновение отдалось внутри смесью нежности и обиды.
— Заботься о женщине, которая родит тебе ребёнка.
Мысли о том, что у Матвея будет ребёнок, а у меня нет, заставляли замерзать изнутри.
