Ксюша так неравнодушна к аксессуарам, и я хотел, чтобы она постоянно улыбалась, поэтому ни в чём никогда не отказывал. Даже когда дерьмо на работе, денег оставалось на пару дней жизни. Я делал всегда довольную рожу и просто дарил, что хотела Ксения. Тогда жена светилась изнутри таким ярким ослепляющим светом.
В последнее время свет погас. Словно неведомое чудовище нахрен выбило пробки, перерезало провода и переключило все тумблеры.
Ксения не улыбалась и не светилась."
"От этого монстры моей прогнившей души начинали выть, скрести когтями по внутренностям, требуя, чтобы исправил, чтобы сделал всё как раньше, потому что даже монстрам страшно в темноте.
А я всё продолжал.
Урод. Просто моральный урод. Свалился на самый низ. Изгваздаться в дерьме, так оно ещё и припёрлось и запачкало Ксюшу.
Господи, сколько разочарований.
Меня трясло от осознания, что я вообще мог предпочесть кого-то помимо Ксюши.
Это паршивое чувство.
Хочется содрать с себя кожу. Мне тогда хотелось.
Но вместо этого я долго стоял под обжигающим душем, а потом обливался туалетной водой, так казалось никакие запахи не прорвутся.
Они и не прорвались.
Только мне от этого становилось не легче.
Каждый разговор, касание, поцелуй грозил обернуться банальным приступом самобичевания.
У меня не было прав после такого даже приближаться к Ксюше. Но я как наркоман тянулся к ней в поисках дозы, ещё одного прихода. Я реально зависимый от Ксении. Всё что делалось в моей жизни, было только для неё.
Я даже никогда не задумывался, надо оно мне или нет. Я шёл и делал.
И тогда тоже пошёл.
Не хватило сил и мужества снова вытаскивать Ксюшу. Мне казалось я делал только хуже. Её всё чаще стало тяготить моё присутствие. Я замечал, как она вздрагивает от моих прикосновений и как её лицо меняется при звуках моего голоса.
Я себя винил, что у нас не получалось завести ребёнка. И…
И проще оказалось отказаться от затеи. Просто выкинуть из головы беременность, но Ксения была против.
Я видел, как её ломало. Как она с замиранием сердца каждый раз ложилась в постель со мной. Как не получала ничего кроме тянущего ожидания: а сегодня получилось?
И чем больше не получалось, тем сильнее она отдалялась. Мне невыносимо было на это смотреть.
И я сбежал.
Набрался в каком-то баре под звуки техно и вкус дешёвого пойла.
И подошла рыжая дура. Господи, мне даже имя Элина произносить в мыслях противно.
Она хохотала и улыбалась.
