Я чиркнула длинной спичкой и поднесла к комкам бумаги, что уложила в самый низ. Пламя занялось.
Когда спустились сумерки, я пожалела, что не съездила в местный магазин дитя бы за хлебом, но было уже поздно. Я куталась в несколько пледов, сидя на диване, который придвинулся боком к камину, так немного теплее. А вот тёплый пол работал только в спальне на втором этаже. Видимо, внизу что-то поломалось, но ничего, вот вернусь в блог и как возьму рекламу и как вызову ремонтника.
Мыслей о Матвее было слишком много, поэтому я просто смотрела в стену напротив, проворачивая, как можно было бы разрешить ситуацию.
Выходило всё плохо.
Когда на телефоне, который всё это время в беззвучном режиме страдал от звонков, высветилась полночь, я почти уснула.
Шагнула на границу сна.
И сон тот был немного душным, с ароматом осенних листьев и елового бора.
Я глотала пряный воздух и всё равно задыхалась.
А потом в замке провернулся ключ.
Я замерла, не зная, что делать. Матвей не мог меня найти это точно. Но кто тогда сейчас тихо приоткрывал входную дверь, пропуская в ещё не натопленный дом осенний ветер, который пробежался по полу и качнул занавеси.
Кто сейчас стоял в коридоре, раздумывая, а стоит проходить.
Кто принёс с собой аромат железа, табака и лакрицы…
Я знала кто.
Поэтому когда шаги стали приближаться, села на диване. Обняла себя руками, уговаривая, что всё это мне только снится. Но…
— Здравствуй, — прозвучал хриплый от сигаретного дыма голос.
— Здравствуй.
Глава 14
Он…
Телефон разлетелся от удара о стену.
Ксю, Ксю, Ксю…
Я запустил пальцы в волосы и от беспомощности дёрнул их.
Ксю…
Какого чёрта, почему она сбежала. Нахрена мне всё без неё?
Я ударился плечом о стену. Показалось маловато. Снова приложился.
Не отпускало…
Где она? Куда сбежала? Жива?
Чёрт.
Я посмотрел на тумбочку и с силой пнул её по тонкому боку. На пол полетели свечи, книга, которую Ксения читала перед сном, две ручки и тонкий блокнот для записи рецептов.
Ксю…
Как я мог так облажаться? Как я мог вообще допустить, чтобы рыжая дура добралась до Ксюши и всё вывалила.
Ксении нельзя нервничать. Нельзя, чтобы она плакала. Когда Ксюша плакала, у меня сердце словно вырывали по кускам из груди. Я просто не мог переносить слёз супруги. Они у неё всегда такие чистые почти как россыпь бриллиантов.
Я открыл шкаф. Пустые полки смотрели на меня с укором. Дёрнул один из ящиков, где делали украшения на мягких бархатных подложках. Все годы брака в золотом, платиновом, серебряном эквиваленте.
