Она сначала перепугалась, застав меня в позе эмбриона и с покрасневшими от лопнувших капилляров глазами. Быстро сориентировалась и вколола мне обезболивающее. Было мерзко.
Я и раньше страдала мигренями, но Матвей ограждал меня от всего, и приступы сошли на нет. А когда всё же происходили, то это он, тихо шепча, что «только комарик укусит», делал укол.
Я проводила Алису в районе восьми утра на работу. Ощутила дурацкое дежавю, когда она произнесла:
— Не скучай, я постараюсь пораньше вернуться с работы.
Я заторможенно кивала между уже отдалёнными ударами боли в висках.
А потом провалилась в тягучий, как турецкий кофе, сон.
— Мы справимся, — Матвей держал меня за лодыжку, перебирался пальцами выше и гладил по ноге. — Мы сильные, и в этот раз точно всё получится.
Стерильность больничной палаты пугала. Я не была уверена, что после первого неудачного эко, нынешнее пройдёт хорошо. И трусила. Кивала, закусывала губы и отчаянно боялась признаться, что устала.
Устала с замиранием сердца смотреть на тесты для беременности, овуляции и прочее.
Меня убивали пару минут ожидания и слишком слабая надежда, что вторая полоска появится. А ещё взгляд Матвея, когда я выходила с глазами полными слёз из ванной и отрицательно качала головой. У него в глазах медленно умирала вера. А после и вовсе гибла в судорогах.
И во сне мне так же было больно как и наяву, поэтому я старалась убежать в моменты, где ещё не было всего дерьма.
— Однажды ты уйдёшь, — шептала я в темноте летней ночи после первой неудачной беременности.
Я лежала на сатиновых простынях и в доме пахло пионами. Слишком приторно, хотя цветы всегда приносили аромат росы и утра. Но я задыхалась, цеплялась пальцами за Матвея, чтобы он разогнал все запахи, оставив только свой. Особенный. Во впадине на ключице.
— Глупости… — его пальцы путались в моих волосах, и из-за этого каждое движение его рук я ощущала. — Уйти от тебя я смогу только на тот свет. Веришь?
Я качала головой, потому что лучше бы он просто ушёл, чем совсем.
Тогда мне так казалось. А сейчас…
Я вынырнула из сна и, задыхаясь, рассматривала белый потолок. Сердце клокотало в горле и невозможно было унять его тревогу.
Чай пах слишком странно. Пеплом, полынью и теми самыми пионами, от которых меня поташнивало. Я вылила остатки напитка в раковину.
Алиса была на голову ниже меня, поэтому одевалась я в свои потрёпанные вещи. Нервно. Дёргано.
В машине паника усилилась, и я трясущимися руками повернула ключ.
