Георгий с букетом белых роз стремительно приближается в нашу сторону.
Мария бросает победный взгляд на меня, потом приосанилась, выпятив грудь вперед.
Но все ее приготовления оказались напрасными: подойдя к ней, Георгий грубо встряхивает за плечо, рыкнув:
— Я же предупреждал тебя, не приближайся к моей жене!
Глава 18. Она
Георгий толкает свою давалку в сторону.
— Георг, я…
— Замолчи! — обрывает ее резко.
Я только сейчас обретаю способность двигаться, напоминаю себе о необходимости уйти.
Надо было брать машину.
До дома, где я живу, здесь недалеко, и я предпочитаю прогуляться, но, наверное, стоит изменить этому правилу.
Отворачиваюсь, когда слова бывшего мужа настигают меня.
— Света, этот тест наверняка липовый, постой! Эти цветы — для тебя!
Я замираю и выдыхаю через стиснутые зубы:
— Мне плевать, Жора! И на твои цветы, и на твои липовые или не липовые тесты! — бросаю через плечо, не сбавляя шага.
— Это твоя жизнь, не моя! Забирай свою прошмандовку и убирайтесь!
Голос звучит твердо, так, словно он выкован из стали.
Как только хватило сил?!
А внутри — осколок. Острый, колкий, впившийся глубоко.
Ведь не одна, так другая сможет ему родить.
А я...
Я уже все.
Как она сказала?
Отработанный материал.
Откуда эти мысли? Наверное, от осознания, что теперь, после развода, все точно кончено.
Он, конечно, как рыцарь, выделил мне немало денег при разводе. Машина, подаренная им ранее, осталась при мне. Он предлагал недвижимость, я отказалась.
Гордая дура, так назвала меня мама.
Она ведь до последнего меня науськивала: сохрани брак, быть разведенкой позорно!
А потом, узнав, что мы все-таки разводимся, другую песню завела: давай отожми у него побольше денежек!
Но я пошла своим путем.
Ничего лишнего у него отбирать не стала, ведь все это однажды достанется нашим детям, пусть они себя повели, как свинтусы неблагодарные, но в последнее время тянутся ко мне, и в их голосе звенит вина и чувство тоски.
Как бы то ни было, я — их мать, и к матери все рано или поздно вернутся.
