Та самая мелодия, от которой мое сердце щемит всякий раз, когда я ее слышу.
Наша…
Моя и Захара.
Мы часто слушали ее в машине, когда наши отношения только начинались.
С этой песней у меня связаны самые лучшие и трепетные воспоминания.
Обескураженная, я выскочила на незастекленный балкон.
Кириянова последовала за мной.
То, что первое привлекло внимание, заставило мои глаза открыться шире от изумления — на противоположной стороне дороги на огромном билборде, где когда-то пестрила реклама юридической фирмы, был плакат с моей фотографией и текстом «Прости меня, Весна».
А потом я опустила взгляд и увидела на парковке Модного дома внедорожник Суворова. Из него и звучала песня.
Рядом с машиной стоял Захар, а рядом с ним группа поддержки в лице его брата Мирона и Давида Расулова.
В руках мужчины держали большие охапки воздушных шаров моего любимого лавандового цвета.
Я впилась руками в перила, дыхание перехватывало.
— Весна! — громко крикнул Суворов. — Лови тайфуны моей любви!
Мужчины отпустили шары.
Лавандовое облако быстро поползло вверх.
Я не могла пошевелиться, а Эльвира посмеиваясь над выходкой Суворова и успела поймать за ленточку один шар.
— Любимая, прости меня, пожалуйста! — снова кричал Захар. — Дай мне последний шанс!
Он смотрел на меня снизу вверх глазами, полными надежды.
А я понимала, что сейчас случилось то, о чем я много лет просила мужа, хотя знала, что его характер не терпит подобного ребячества. Захар любил мне делать дорогие подарки: украшения, модные гаджеты, брендовую одежду.
Но никогда не совершал для меня романтических, сумасбродных поступков. Милых, не затратных, и от души. Я просила Суворова сделать для меня что-то эдакое, а он только отмахивался, говоря: я тебе не мальчишка."
"И вот когда я получила, что хотела, щенячьего восторга почему-то не испытала.
Ему действительно не идет быть мальчишкой.
Я застыла, как мраморная статуя, не отвечая Захару на вопрос.
Эльвира, задорно хохоча, сунула мне в руки шарик, вынуждая отмереть.
Суворов выжидающе смотрел, его приятели тоже.
И моя начальница.
А я сгорала от смятения. В мыслях крутились монологи: сейчас же полный Дом клиентов, которых может не устроить такой финт. А случайные прохожие? Они поворачивали головы и тоже пялились на моего мужа, который припер шарики, как будто нам по шестнадцать лет.
Не к лицу такому мужчине, как Суворов, просить прощения таким способом, пусть даже раньше я очень мечтала о подобных романтических сюрпризах.
