Я хотела бы стереть прошлую ночь, чтобы не испытывать смятения и мук совести, которые уже гложут меня, хотя я едва открыла глаза.
Я не должна была этого делать, но не смогла себя остановить. Очень сильное, дикое, совершенно первобытное и страстное желание охватило меня вчера. Мне хотелось до красных борозд расцарапать спину мужа, кусать его губы и стонать ему в рот. Я плавилась под его мощным горячим телом, словно мороженое на огне.
Помню, как Захар раздевал меня. И мне почему-то это нравилось, и заводить его хотелось.
А потом снова провал. Я не помню, чем все закончилось.
Трясущимися руками приподнимаю одеяло — я голая.
Неужели я переспала с Захаром? Тогда это точно конец! Не знаю, как это переживу…
Прислушиваюсь — тишина.
Если Суворов уехал на работу — это прекрасно, потому что острое желание поскорее убраться отсюда буквально сдергивает меня с постели.
Однако, встав, ощущаю резкую боль в голове. Настолько сильную, что она снова пригвождает меня к подушке. Схватившись за лоб, протяжно стону и тут же вздрагиваю, слыша шаги из другой комнаты.
Значит, муж все-таки здесь.
Опустив руку, закрываю глаза и притворяюсь спящей. Лишь немного приподнимаю веки, подглядывая сквозь ресницы.
Захар проходит в спальню, раздвигает шторы и настежь открывает окно, впуская свежий воздух. Затем останавливается возле кровати и, кажется, смотрит на меня, отчего на моем лбу снова проступают капельки испарины.
Не хочу с ним встречаться этим проклятым утром.
Захар откупоривает бутылку, которую я сразу не заметила, иначе припала бы к ней первым делом, и наливает в стакан воду, бросает в нее шипящую таблетку.
— Я знаю, что ты не спишь, — подносит стакан к моему лицу, и я открываю глаза. — Доброе утро, Весна.
Подтянувшись на локтях, забираю стакан и залпом его опустошаю.
— Который час? Мне нужно позвонить…
— Я уже созванивался с Риммой.
— Ты? — ошарашенно поднимаю глаза на мужа.
— После того, как она все утро долбила тебе на телефон. Я сказал, что забрал тебя после мероприятия Кирияновой.
Мы переночевали в отеле, а с утра мотаемся по моим делам. С дочерью все нормально. Теща накормила ее завтраком, они погуляли во дворе.
Господи, как ужасно… Я чувствую себя просто отвратительной матерью и дочерью!
Захар продолжает стоять над душой. Он вроде бы общается спокойно, не орет, но его сверлящий строгий взгляд не замаскировать фальшивым видом добряка. Да и мне притворяться не охота.
А еще так плохо… С ума сойти можно как плохо. Голова болит, тошнит.
